Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:57 

Часть 23.

Ты же проверяешься?
— Пожалуйста, не могли бы вы отойти в сторону?
Такие все вежливые. Кион сонно поморщился, но все-таки отошел от холодильника с молочными продуктами, пропуская даму лет эдак под сорок. Он совершенно забыл, что ему надо было купить; кажется, просто заснул над всякими сметанами и прочим. Надо бы больше спать ночью. Но да ладно, сейчас надо бы просто вспомнить, за чем он пришел в магазин.
Кион мотнул головой, засунув руки в карманы, и уныло поплелся вдоль полок с продуктами, надеясь просто зацепиться взглядом за нужное ему. Ну, вроде как мозг сам вспомнит и все такое. Хотя, говорят, в этом случае нужно возвращаться туда, откуда пришел. Но домой же из-за этого Кион лишний раз ходить не будет.
Он застыл у стены, опершись об неё плечом и смотря на холодильник с разной минералкой. Вернее, на заметную особу, стоявшую перед ним. Вздохнул. Высокая такая, с идеальной фигурой. Кион даже подумал, что это какая-нибудь там модель или что-то в этом роде. Хотя, кажется, знакомый силуэт-то…
Когда силуэт кажется знакомым Кион, это может означать только одно. Но не так же. Не тут же. Просто нереальное совпадение.
Блондин громко вздохнул и уверенными шагами прошел к «девушке», поднял руку, будто хотел коснуться плеча, но застыл. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но просто выдохнул удивленно, задав опять тот же вопрос, какой часто задавал раньше.
— Сайр?..
И если Кион мучился сонливостью и сомнениями, то Сайр был зол, напряжен и спать нисколько не хотел из-за дикой пламенной рези в желудке, лекарство от которой он и силился найти, но то никак не выходило: глаза, убитые ночью в темном прокуренном клубе, никак не хотели фокусироваться на едва заметных надписях на хмурых этикетках нежно-зеленых и приторно-голубых боков пластиковых бутылок.
— Да чего тебе? — сдавленно прошипел он сквозь зубы, зло зыркнув на бледного от недосыпа Кион; он не был на него зол, но был готов порвать на мелкие клочки любого, кто посмеет встать между ним и холодильником с заветной минералкой. — Что вообще ты тут делаешь в…
Он скосил взгляд куда-то вниз, дернул рукой, будто бы открывая часы, но не находя их.
— …короче, так рано?
Медленно Сайр прошелся взглядом по всему Кион, остановившись на его лице.
Понимал, прекрасно понимал, что думает этот глупенький мальчишка, как он относится и к этому платью, больше похожему на кружевной пеньюарчик типичной французской куртизанки, и к макияжу, и к тому чудесному виду, что открывался в вырезе платья — а там у Сайра, который не раз доказал Кион свою абсолютную мужественность, была, как-никак, грудь… Пусть и не такая большая.
— То, что и обычно делают в магазинах. Я что-то покупаю, — запинаясь, ответил Кион. Он не знал, что делать и как выражать свое удивление, задавать вопросы. Смотрел только огромными глазами на Сайра, стараясь не опускать взгляд и не думать про грудь, которая у него неожиданно появилась. Откуда вообще?! Что вообще? Как? Где? Почему? Столько всяких непонятностей, что деваться ну совершенно некуда.
— А-а… Почему?..
«Почему ты баба, Сайр?» — надо было спросить, но Кион никак не мог продолжить, опуская взгляд и начиная так нескрываемо рассматривать брюнета и его неожиданный прикид. И ведь никто бы даже не догадался, что вот ЭТО — мужчина. Или когда-то им было. Черт, Сайру явно повезло с лицом. И с ногами… И с руками… Со всем ему повезло. Кроме, пожалуй, характера.
Кион сглотнул, криво и нервно улыбнувшись и заставив себя поднять-таки взгляд снова на лицо Сайра. Легче не стало.
— Почему, э… Ну вот, — он сделал жест руками, будто бы показывая на всего Сайра разом. И он накрашен. И от него внезапно пахнет. И очень даже приятно. Сколько бы Кион не силился вспомнить, ему всегда казалось, что от Сайра не пахнет вообще ничем. — Ну…
Нет, на самом деле это было бы очень легко спросить, не сбивай вид брюнета с мыслей. С любых мыслей.
Сайр только странно покривил губы, вроде пытаясь улыбнуться, но ведь любую его улыбку сейчас сжирал дикий пожар в желудке.
Спроси у Кион сейчас что-нибудь вроде «дважды два?» или «сколько стоит вон та водичка?», он наверняка ответил бы «грудь».
Взгляд Сайра снова скользнул по всему Кион: Сайр просто чувствовал, что сейчас, несмотря на обострение гастрита, его выход, и как раз готов был выдать что-нибудь из своего репертуара уж хотя бы ради того, чтобы потом спокойно разглядывать этикетки на бутылках минералки и не отвлекаться на блондина, которому в это утро ну очень повезло.
— Доброе утро! — вдруг на той же шипящей ноте пропел Сайр, корча ужасную улыбку и сгибаясь пополам, оказываясь на уровне низа живота Кион, где на джинсах такого смущенного парнишки появился характерный бугорок. — Вижу, ты очень рад меня видеть!
Выудив из-за спины руку, он опустил ее на бедро Кион, разгибаясь и поводя ладонью выше и ближе к его проснувшемуся достоинству.
— Почему я так выгляжу? — будто бы вспомнив о том, что у Кион есть еще и другие части тела, спросил Сайр и уперся взглядом в глаза блондина. — Да так, дельце одно было…
В желудке снова грянула вспышка; Сайр заметно покривился, убрал обе руки в карманы короткой кожаной куртки и развернулся обратно к холодильнику, держа на лице эту мученическую и выбешенную гримасу.
Кион вспыхнул буквально весь. На момент ему показалось, что у него даже руки-ноги и все прочее резко покраснели, хотя в реальности только умильно заалели щеки, к которым он тут же приложил ладони. И тут же их опустил, прикрыв руками достоинство, только сильнее откликнувшееся на приветствие Сайра.
И вот если бы не достоинство, то Кион бы несомненно спросил «Что за дельце такое?», но вот если бы не бы, да бы. И сказать он ничего толком не мог, только помычал в знак того, что уяснил и расслышал. Оставаться в магазине было ну никак, с таким-то… ну понятно же!
Кион вдруг почти подскочил ближе, касаясь пальцами руки Сайра и почти прижимаясь к тому, но стесняясь, да и боясь.
— Приходи ко мне сегодня, — шепнул Кион, тяжко вздохнув и переждав мгновение, закрывая глаза. — Пожалуйста…
И тут же открыл глаза еще шире чем было, явно пугаясь того, что сказал. Раскраснелся весь, резко отпрянул и сдулся. А еще через секунду его и след простыл. Так быстро выскочил из магазина, так быстро летел по улице, не дай бог кто заметит! И даже плевать, что они видят его первый и последний раз в жизни! Стыдно-стыдно-стыдно.
Сайр только уныло посмотрел Кион вслед, на самом деле пребывая в удивлении: как так, как этот застенчивый и несмелый мальчишка вдруг сумел подойти сам к своему мучителю и попросить того о визите, причем, явно не для чаепития?
Вот как-то… Как-то смог…
Покачав головой, Сайр вернулся к изучению содержимого холодильника, теребя в кармане ключи от квартиры, стараясь так отвлечься и от накативших мыслей о Кион — идти или нет? — и от никак не отступающей боли.
Забежав в квартиру, резко хлопнув дверью и по традиции опершись о неё спиной, Кион запрокинул голову и тяжело выдохнул.
Сайр, черт бы тебя подрал, что с тобой не так?!
Интересно, придет он или нет? Так хотелось, чтобы пришел. Очень.


«Ну, наверное, он хотел, чтобы я явился к нему в таком виде, а не как обычно, — остановившись у двери в квартиру Кион, подумал Сайр и потер переносицу, прикрыв глаза. — И с чего вообще я вдруг теряю уверенность в своих поступках?»
Вспыхнув — дернувшись, выпрямившись и открыв глаза, — брюнет зло ткнул накрашенным черным лаком ногтем в блестящую кнопку дверного звонка, вслушиваясь и прикусывая губу, чувствуя сладкий привкус помады.
Как унизительно… И этот маскарад, и то, что он таки явился сюда, причем, именно в таком виде.
Кион, все это время ходивший по квартире туда-сюда, резко застыл на месте, вслушиваясь в звук звонка. Неужели все-таки пришел? Черт возьми, пришел, это же Сайр, наверняка Сайр, кто еще мог внезапно прийти к Кион? Да, конечно. А не послышалось? Нет, точно нет. Черт, пока Кион медлит, ему может надоесть ждать.
Блондин быстро прошел к двери, распахивая ту и снова резко начиная краснеть. Он пришел точно так же, как был в магазине. В платье, в курточке. Черт возьми, такой весь красивый, просто до невозможности. И этот макияж. Кион подумал бы романтичное «влюбился заново», но в действительности думал он только об одном, и это явно не было романтикой.
Сайр испортил Кион совсем. Как так вообще можно…
— Ты пришел все-таки, — выдохнул Кион, схватив Сайра за руку и почти что втаскивая того в квартиру, только толкая дверь рукой, даже не запирая ту. Отошел на шаг, чтобы снова осмотреть Сайра с ног до головы. Господь, помилуй, зачем ты его такого создал?
Кион вздохнул глубже, тут же как-то очутившись совсем близко к Сайру и быстро обнимая его за шею, чуть наклоняя брюнета к себе (все-таки тот был заметно выше) и вот так просто целуя.
Как никогда еще не делал. Кион искренне надеялся, что такая вдруг активность с его стороны не разозлит Сайра, который мог в своей злости сделать все, что его душе угодно.
Наверное, Сайру стоило поспать чуть дольше, чем полчаса отмокания в ванне: он загнался в собственные мысли и на собственное перемещение в пространстве отреагировал слабо, запоздало чертыхнувшись и упершись ладонями в грудь Кион, казавшуюся невероятно горячей даже через одежду.
Вот так. Не успел войти, а уже и наклонили, и целуют…
Сайр протестующее цыкнул, мягко отталкивая от себя Кион.
— Ты этим хочешь сказать, что даже говорить со мной не хочешь, а только трахаться? — с трудом уловив бегающий взгляд блондина, тихо спросил Сайр; странно, но в его голосе и правда звучало удивление. — Я-то думал…
Он разочарованно вздохнул; отвел ладони от груди Кион, драматически складывая их на своей груди и уводя взгляд вверх и вбок — кажется, такая поза была частой в картинах Тициана.
— …что в нашем, кхм, союзе, я лидер, — вдруг сменил тон он, зло и так знакомо зыркнув на Кион и с силой схватив его горячие ладони. — Или что: увидел меня в платье и взыграло? Даже в том гадюшнике я был сверху, милый.
В Сайре так быстро происходили эти перемены… Минуту назад он был прелестной девушкой, а сейчас — снова тем же коварным Сайром, мучающим своего глупенького мальчика.
Он больно держал его за руки, смотрел прямо в глаза, но недолго: Сайр толкнул Кион в полумрак ближайшей комнаты, не задумываясь ни о чем и просто зная, что там, прямо от двери, стоит диван, о который Кион рано или поздно запнется и на который упадет, утягивая с собой и Сайра, который сейчас точно поддастся и последует за своей жертвой.
Очень скоро Кион и правда запнулся о диван, коротко ойкнув и падая на тот, роняя за собой разодетого Сайра, который действительно снова оказался сверху.
— Я… — он хотел было что-то сказать в свое оправдание, да вот только поцелуй его перебил. Впрочем, Кион был совсем не против этого и с готовностью отвечал на все действия Сайра. Он уже не помнил, когда в последний раз получалось так. По своему желанию, без боли и принуждения. Когда действительно хотелось, а не когда думалось только о том, в какой бы угол спрятаться. Хотя, наверное, он просто преувеличивал, было-то только один раз…
В такие моменты Сайр жалел, что у человека только две руки. Он хотел бы держать руки Кион, но одновременно и раздевать его, при том и держа его за алеющие щеки и целуя; но приходилось выбирать, и Сайр, в отличие от блондина не зараженный развратным энтузиазмом, выпустил руки Кион и быстрым движением сбросил куртку, после приникнув к груди блондина и продолжая разорванный в коридоре поцелуй.
Кион сначала поднял руки и снова обнял Сайра за шею, прижимаясь к нему всем своим дрожащим тельцем, которое взаправду ну уж очень соскучилось по своему любовнику и уж очень радо его было снова ощущать рядом с собой вот так.
Через несколько мгновений почти отключившийся мозг Кион даже понял, что под гадюшником имелся в виду тот ужасный клуб, который блондин принял за сон. А оказалось-то… но теперь он уже удивлялся. Не смог бы удивиться, наверное, уже ничему.
Скоро он даже сообразил, что надо что-то делать. Руки Кион скользнули с шеи Сайра по его плечам ниже, к талии, хватаясь дрожащими пальчиками за платье и начиная его медленно поднимать.
Он думал, что его уже ничего не удивит. Он действительно так думал. Но одно маленькое обстоятельство, пожалуй, порушило эти мысли с концами. Только рефлекторно Кион продолжал тянуть платье вверх, пока мысль пыталась ползти по его извилинам.
— Ай, нет-нет-нет, — Сайр снова отстранился от Кион, отодрав его руки от нежной и легкой ткани подола и опуская его обратно. — Знаешь, сколько времени я трачу на то, чтобы придать себе такой вид? Много, ага. Поэтому не стоит вот просто так брать и все ломать.
Медленно Сайр стянул с Кион футболку, с кровожадной усмешкой отбросив ее в сторону; медленно он стаскивал с Кион джинсы, подцепив с ними и белье.
Он запустил руку под подол, выудил из-под подвязки, едва скрытой платьем, наручники.
— А еще я кое-что принес, — с коварной улыбкой произнес он, защелкивая браслет на одном запястье Кион и притягивая к тому другое, поднимая его руки и заводя второй браслет за поднимающуюся к потолку трубу батареи, после полностью лишив своего милого мальчика всякого своеволия. — Нравится? Между прочим, настоящие, не из секс-шопа, который ты так любишь…
Сайр снова склонился к Кион, продолжив целовать его, попутно уже спокойно раздевая его. Неспешно, медленно, дразняще.
Ну может же он хоть раз проявить не жестокость, а ласку?
Наверное, Кион было странно: его Сайр, к которому он привык, был груб и жесток, а то, что сейчас приняло его обличие, и правда больше походило на куртизанку, которой хорошо заплатили за ее работу, которую она выполняет идеально.
— Беззащитнее, чем когда-либо, — прошептал Кион на ушко Сайр. — Что же мне с тобой сделать, м?
Он коснулся взглядом глаз блондина, провел по его щеке до губ кончиком указательного пальца.
— Я мог бы сыграть на твоих животных чувствах и уйти, оставив тебя в таком положении; мог бы прямо здесь и сейчас вскрыть тебя; мог бы… Господь милосердный, да я же всемогущ, — все шептал он в приоткрытые губы Кион, смотря в его глаза. — Ну а раз так…
Он бы мог много еще сказать. И про то, чего ему самому хотелось бы; про то, что его достало; про то, что он ненавидит и что любит, но вместо этого он только прищурился, говоря этим, что все будет хорошо, коснулся члена Кион горячей ладонью и опустил голову на плечо, кажется, дрожащего блондина.
От него пахло чем-то сладким.
Сайр, Сайр… В этот момент его с новой силой хлестнула мысль о том, что все это он творит с еще ребенком, но она была слишком слабой; Сайр только незаметно ухмыльнулся, клюнув поцелуем шею Кион. Он чуть откатился назад, коротко и тихо вдохнул, выдав и незнакомую еще Кион нотку голоса, и снова вывел руку на грудь блондина, принимаясь покусывать того за шею и оттягиваться назад и явно от чего-то сдерживаться.
Впрочем, вышло не очень хорошо: спустя какие-то жалкие несколько секунд Сайр разразился тихим надрывным стоном и шипением и, сам того не замечая, оцарапал грудь Кион, переводя руки на его талию с груди.
Кион не успел даже очнуться от своих мыслей, как удовольствие захлестнуло несчастный его мозг. Блондин выгнулся, загремев наручниками и запрокинув голову, так доверительно открывая тонкую беззащитную свою шейку. Нет, но надо же!..
— Сайр!.. — громко выдохнул он, снова поднимая голову и открывая глаза, мутно смотря на брюнета. — У тебя там!.. — прервался на короткий стон, снова закрыл глаза и уронил голову. — Господипрости, Сайр, н-н-ну-у подожди-и…
Нет, он все-таки думал о короткой прелюдии, но не настолько же короткой, какой она вышла. А сейчас ему нужна была пауза, ему нужно было узнать, откуда у Сайра эти раны на теле, как же вообще… как так…
— Сайр, твои раны!.. — сдавленно выдохнул он, снова выгибаясь. Ближе, еще ближе, совсем близко. Невольно он двигал бедрами в такт, помогая, дергал бесполезно руками. Так хотел коснуться, дотронуться, обнять. За что надо было лишать его свободы? Нет, нет. Не то, не те мысли. Раны, Сайр…
Почему Сайр был так ранен, почему он был в женской одежде утром, какие у него были дела, почему, несмотря на все это, он сейчас так ласков?
Сейчас нужно было остановить его хоть как-нибудь, выяснить. Черт возьми, если они у него свежие, то такая активность может… Кион жалобно всхлипнул и снова громко застонал.
— Сайр, да подожди, черт, а-а-а, стой! — вскрикнул Кион, замотав головой. Но от очередного укуса в шею, голову он снова покорно запрокинул, выгибаясь. То была поразительная способность Сайра — управлять, не произнося ни звука. Ну или почти ни звука…
— Нет, Кион, — прошипел Сайр, отрываясь от укусов. — Тебе не нужно это знать. Забудь. Сейчас уже ничего не болит, — он прекрасно понял, почему его милый сейчас паникует и пытается прервать начавшееся; как это было мило с его стороны: бояться за своего бессмертного мучителя и стараться быть с ним полегче и нежнее, чтобы не открылись даже уже зажившие раны.
Почему он не делал этого раньше и испытывал своего маньяка на прочность и терпение?..
— Ты же не хочешь, чтобы я ушел навсегда, — мягким голосом пригрозил Сайр, чуть приподнявшись и заглядывая в глаза Кион. — А если ты будешь совать свой чудный носик куда не следует, мне придется это сделать…
Нагло улыбнувшись, он сорвал поцелуй с губ блондина, одной ладонью закрывая его глаза и жалея, что не додумался взять с собой еще и что-нибудь, чем можно было бы закрыть глаза жертве.
Не то чтобы это было важно, но Сайр хотел хранить интригу и тайну: тогда, в клубе, где было дымно и темно, а Кион был пьян, ему легко было быть девушкой полностью; сейчас же, в вечернем полумраке, он рьяно убирал все, что могло помешать его изысканной иллюзии.
Кион чуть поморщился от того, что ему еще и глаза закрыли. Ни дотронуться, ни смотреть, ничего. Это жестоко и нечестно, между прочим, но сделать блондин все равно ничего не мог, поэтому только послушно прекратил истерику и выгнулся, чувствуя, как сильнее давит рука на глаза, как за мгновение становится еще жарче. Тело, потерявшее разом и возможность нормально двигаться, и зрение, полностью переключилось на то, что слышит и чувствует.
Сайр снова спустился к его шее, целуя ее, иногда просто прижимаясь к горячей коже щекой и выдавая тихий протяжный стон, поглаживая свободной рукой бедро Кион, не снимая другую руку с его глаз, чувствуя легкую щекотку от длинных ресниц блондина.
— Не хочу… — тихо и сдавленно согласился Кион, прикусывая губу и снова зазвенев наручниками о трубу. Эй, стоп, а с чего это он любит секс-шопы?! Очень вовремя, конечно, дошло. Он отбросил этот вопрос сразу, отбросил все мысли, страх, опасение. Он так доверял Сайру почему-то. Это после всего того, что он натворил.
А может, то был опять же сон? А может, это был сон? А может, Кион уже мертв и это вот такой его собственный рай? Почему бы и нет. Сейчас, с закрытыми глазами и ощущениями наружу, было возможно всё.
Он вслушивался в дыхание Сайра, в тихие его стоны, не задумываясь, помогал, двигаясь навстречу.
«Не уходи навсегда, — одно единственное, то, что смогло пробиться в мысли через непробиваемую ранее стену из ощущений. Пробилось и теперь так настойчиво стучало в виски, — Не смей!»
— Ну так вот и, — бросил шепотом Сайр, после снова прикрыв глаза и зашипев. Хотя конечно же он понимал, что Кион не понимает многогранности этой фразы и того, что она относится не только к тому, что происходит сейчас.
Сайр хотел бы, чтобы Кион не совался в его дела, всячески огораживал его от них, но тот случай с дневником, переросший в драму для блондина, но в спасение для самого Сайра… Нет, все равно, тогда — случайное совпадение.
Хоть и пошатнувшее в тот момент взгляды на собственную конфиденциальность.
Пора было прекращать все эти почти супружеские щебетания. Настроение Сайра снова менялось, перетекая из ласкового и нежного в невыразимое словами, делающее его чем-то близким к диким хищным зверям: как-то вмиг он забрал себе власть над ситуацией и больше не растекался по Кион, доверяя ему себя. В конце концов, разве не об этом он сказал еще в коридоре? Даже в таком положении Сайр остается сверху…
У него были свои цели. Он знал, что Кион не послушается, и после обязательно поднимет волну своей истерики снова, забыв про угрозы; от этого надо было как-то спастись, и у Сайра как раз была идея…
Он стал двигаться жестче, чаще стонать и тяжелее дышать — такие мелочи, казалось бы, нужные только для атмосферы, однако у Сайра были свои цели применения.
Так резко мысли у Кион еще никогда до этого не испарялись. Так вдруг Сайр, до этого почти что даже нежный, стал вдруг развратной шлюхой. Но какой… этот его голос, эти стоны, дыхание, резкие движения. Он сейчас еще больше хотел бы увидеть его, дотронуться пальцами до его горячего тела. Но никак, уже совсем никак. Ограничения вдруг стали еще жестче. Сайр никогда не оставлял выбора. А ведь иногда очень хотелось. Правда. Но не сейчас.
Кион громко застонал, но тут же заткнулся, не мешая самому себе слушать и ощущать Сайра, такого всего прекрасного, шумного, горячего. До невозможности.
Совсем потерялся от всего этого, не мог даже вспомнить кто он и где он. Даже с трудом понимал, что происходит, только плыл по течению удовольствия и как мог двигался, но уже гораздо слабее. Да ему Сайр и почти не давал что-то самостоятельно делать.
Нет, так он не сможет себя никогда показать. И долго не продержится.
Уплыл совсем.
Кион резко выгнулся, содрогнувшись всем телом и шумно хватая воздух, будто задыхаясь. Или даже и вправду задыхаясь. А затем выдал протяжный и громкий стон, который уже даже и не думал сдерживать. Что же ты с ним делаешь, Сайр?
Сильно дрожал, почти что лихорадил даже. И ничего, совсем ничего не соображал. А перед широко раскрытыми глазами все еще темнота. Это от руки брюнета или?.. Кружилась голова, ощущение было такое, будто ты вообще не на поверхности, будто бы вообще не тело, а нечто абстрактное, бестелесное.
Господи, это что? Обморок?..
Сайр только удовлетворенно выдохнул, спуская замутненный взгляд к лицу Кион и снимая ладонь с его и без того закрытых глаз. Нужный эффект достигнут; вряд ли блондин теперь скоро вспомнит про страшные следы от ран на животе своего милого любовника, который, перекинув ногу через едва живое тело Кион, с грацией кошки поднялся с того и, одернув платье, вышел из комнаты, чуть шатким шагом неспешно доходя до ванной.
Щелкнул выключатель, зажегся яркий белый свет, режущий глаза после полумрака комнаты. Сайр прищурился на свое отражение в зеркале, тихо фыркнул, стерев кончиками пальцев чуть размазавшуюся помаду, поправил волосы и отстранился к двери, вслушиваясь в тишину: у него было в запасе еще совсем немного времени, но и с ним нужно было быть крайне осторожным — не напомнить случайно Кион о том, что скрывается под легчайшей тканью.
Сайр вернулся в комнату, бросил на все еще недвижимого Кион теплый короткий взгляд, попутно подхватывая куртку с пола и набрасывая ее на плечи, запуская руки в карманы и вытаскивая из одного комок белых кружев и из другого скромный ключик.
— Ну так что, просыпаться будешь, моя спящая красавица? — все еще не теряя грации, но при том занимаясь делом не особо приглядным — трудно надеть белье, когда в голове всё еще всё кружится и качается, — спросил брюнет достаточно громко и резко, после пройдя к Кион и освободив его, принявшись покручивать наручники на пальце и изучать его розовеющую мордашку. — А, хрен с тобой.
Махнув рукой на прощание, Сайр ушел. Уже потом, ночью, в которую выдалось остаться дома, он прокручивал в голове всё произошедшее, думал о себе и о Кион, о том, как там его хрупкий мальчик, что он чувствует и что подумал, очнувшись.
Очень интересно, но…

@темы: рассказ

15:29 

Часть 22.

Ты же проверяешься?
И всё бы было ничего в это хмурое зимнее утро, если бы не банальное отсутствие спичек и то, что хозяйка квартиры в порыве отказа от курения выбросила последнюю зажигалку. Абсолютно нечем было зажечь газ, абсолютно невозможно было иначе погреть воду.
Чертова экономия, надо было брать электрочайник.
Вздохнув еще раз над пустым коробком, Дария затянула пояс на шелковом домашнем халате сильнее и медленно вышла в коридор, бросив грустный щенячий взгляд в зеркало, оправив растрепавшиеся за ночь длинные рыжие волосы и попробовав улыбнуться отражению. Вышло натянуто и слабо; ну, наверное, потому что было утро. По крайней мере, для Дарии.
Стараясь не греметь замками, она открыла дверь и выскользнула на лестничную площадку, скрещивая руки на груди от вмиг накатившего озноба, оглядываясь и прислушиваясь, прикидывая, в какой из трех дверей перед ней может быть хоть кто-нибудь дома.
Вряд ли старики из крайней квартиры пойдут открывать и хорошо отнесутся к растрепанного вида особе на своем пороге; вряд ли работяги из квартиры у лестницы еще дома, но вот их средний сосед…
Дария подошла к двери, прислушалась к тишине за дверью; неуверенно нажала на звонок, прикусывая губу и опуская взгляд.
В общем-то, она почти не видела его, того парнишку, что жил здесь. Смутно она помнила его черты: светлые волосы, наивное детское личико, огромные голубые глаза с вечным испугом… С виду прелесть.
Интересно, что у него внутри?..
Кион уныло прошел на кухню с блюдцем в руках, мгновение постоял над мусоркой, а потом, не задумываясь, сгреб весь пепел к пустым пачкам, коробочкам и прочему. Вздохнул. Одной проблемой стало меньше. Сайр узнал про дневник. Сайр не злился. Сайр его даже поцеловал на прощание.
И вот совсем не к месту всё его начинающееся романтично-хорошее настроение перебил звонок в дверь. Хотя… возможно?
Кион рванулся к двери, одним махом ту открыв и тут же застыв на месте, удивленно хлопая длинными ресницами. На пороге стоял вовсе не ожидаемый им Сайр, а некая неизвестная дама в халате. В халате? Соседки тут что ли такие? Он ведь и не знакомился ни с кем. Ему не особо надо было.
Бровка Кион вопросительно дернулась, а сам он плечом оперся о дверной косяк, придавая себе как бы усталый вид. Зачем-то. Впрочем, актер из него был ужасный.
— Здрасте? — удивленно спросил Кион, встав нормально и с интересом разглядывая рыжую в халате. — Я могу чем-то помочь?
К счастью, он вовремя проглотил вопрос «Вы кто?». Господи, как ему хотелось, чтоб это был Сайр, просто надел парик и халат. Но, во-первых, девушка ничуть на него не была похожа, во-вторых, за пару секунд достать халат и парик сложно, в-третьих, ну зачем Сайру заниматься таким унылым маскарадом? Не в старой комедии же они.
— Эм, — Дария указала на приоткрытую дверь позади себя, — мы соседи… Причем, уже давно.
Она улыбнулась, пытаясь как-то вывести соседа на милость. Получалось, похоже, хреново…
— У тебя не найдется спичек? — зная, что блондин младше, без вопросов она обратилась к нему на «ты».
— А… — тихо сказал Кион, почесав блондинистую свою голову и отступив чуть назад, жестом приглашая войти. Ну не дело это, держать девушек за дверью. По крайней мере, Кион всегда так думал.
Блондин прошел на кухню, невольно кинув взгляд на блюдце и отодвинув то подальше от края стола. Спички у него всегда лежали в ящике аж по несколько коробок, поэтому выполнить такую просьбу ему парню легко.
Дария проследовала за блондином, прикрыв за собой дверь. Как-то невежливо оставлять ее нараспашку.
Вытащив коробок и повернувшись к девушке, Кион чуть улыбнулся, так извиняясь за свою невежливость у двери.
— Кион, — он посчитал, что нужно было все-таки представиться. Значит, соседи и давно. И как он не заметил. — Вот. Спички.
Вспомнив про это, он все-таки протянул коробок, снова робко улыбнувшись. Наверное, неуклюже себя вел. Впрочем, ей причины его неуклюжести вряд ли будут интересны. Пусть думает, что просто девственник или что-нибудь еще в этом роде.
— Спасибо. Дария, — с легкой улыбкой взяв у Кион коробок и опустив на него взгляд, поблагодарила и представилась рыжая.
Какой же он все-таки странный, этот новый знакомый сосед. Сначала рисовался недружелюбным, а теперь едва не раскраснелся и робеет от каждого движения не особо званой гостьи.
Не слишком ли странно это все?
Хотя, скорее, странно то, что пришло в голову Дарии.
Подняв взгляд до глаз Кион, она, вроде собираясь уходить, отшагнула, но тут же резво приникла к нему, не отрывая взгляд от его глаз, вмиг пряча мешающийся коробок спичек и пуская теплые ладони по груди блондина, без спроса срывая поцелуй с его губ и не давая ему сказать ни слова, оттесняя при том всем к столу.
Какой безвольный.
Быстрыми и торопливыми движениями Дария раздела Кион, толкнула его к столу, прижимая и не давая вырваться; надо было сказать, что-нибудь, наверное, но как, если она и без взглядов, одними прикосновениями, чувствовала то, что блондин уже сейчас в панике?
Милый маленький мальчик, которого ввязали во взрослую игру.
Кион оторопел от таких неожиданных и наглых действий со стороны неожиданно явившейся соседки, он не мог ничего толком поделать. Неожиданно сильная дамочка, но, черт подери, с какого вообще перепуга она?..
— Эй, давай без этого! — недовольно и грубо проговорил Кион, попытавшись оттолкнуть девушку, но безуспешно (так же безуспешно он пытался скрыть надвигающуюся панику). Не то чтоб он боялся применять грубую мужскую силу против представительниц женского пола, скорее, у него данной силы просто не было. Мягко сказать, он был довольно квелым. Сказывалось еще и то, что такую игру рыжая затеяла внезапно и, даже получив отказ, продолжала.
Хотя, возможно, был и тот фактор, что часть Кион где-то внизу сопротивляться вовсе не хотела. Ну хотя бы потому, что явно умелые ручки рыжей делали с ним совсем то же самое, что и Сайр. Блондин заметно растерялся и запутался, вроде бы и все так, как нужно, но человек-то совсем не тот. Не те руки, не то лицо, не то выражение даже. Ничего «того». Но все-таки.
А Дария же этой растерянностью успешно пользовалась, зная цену секунды в такой ситуации. Как-то незаметно для Кион, его безвольное тельце в то же мгновение было на кухонном столе, к счастью, не хрупком и даже почти не шатающимся под весом уже двух людей.
И блондин уже не сопротивлялся, то ли поняв, что это бесполезно, то ли все еще пребывая в некотором трансе. Хотя, для рыжей то было явно плюсом. Ну, что же, пусть он будет бревном в первый раз, но затем точно придет сам. И уж Дария постарается, чтобы это действительно было так.
Она быстро и легко сняла халат, отбросив тот куда-то в сторону. Пусть Кион и был почти что овощем, тело его заметно среагировало на прикосновения и очень даже красивое женское тело, отчего сам парень недовольно выдохнул и все-таки зашевелился, попытавшись было подняться. Но Дария с легкой, может, чуть издевательской, улыбкой на лице одной рукой толкнула парня обратно. Наверное, им было даже слишком легко управлять в таких ситуациях.
Одно легкое движение бедрами рыжей, почти незаметное и непривычно по-женски изящное, Кион заметно выгнулся, внутри успевая спорить с самим собой. С такими умениями Дарии, блондин бы уже нисколько не удивился тому, что она этим себе на жизнь зарабатывает.
Шумно выдохнул, подняв взгляд на чуть раскрасневшееся лицо Дарии. Её глаза были почти закрыты, но она продолжала следить за Кион, не сбиваясь с темпа движений, будто бы делая это все под какую-то свою музыку и следуя ей.
Блондин хотел что-то сказать, но почти тут же забыл, запрокинув голову и шумно дыша. А мог бы и сопротивляться. Мог бы просто с самого начала её с такими намерениями вышвырнуть. И все эти оправдания про «сил не хватило» легко и просто ломал один факт – сейчас Кион держал ладони на бедрах девушки, помогая той.
И это явно не ускользнуло от внимания Дарии, ухмылка которой стала еще шире, а движения наглее и быстрее.
Все-таки блондин был неискушен в таких делах, особенно с девушками. Кажется, совсем скоро он выдохся, на тихом и жалобном стоне совсем опав на стол и убрав руки, продолжив изображать из себя жертву обстоятельств. И получалось у него это достаточно убедительно.
Дария немного удивленно и разочарованно приподняла бровь, в следующую секунду уныло вздохнув и слезая со стола, быстро одеваясь. Кион же, закрыв лицо руками, так и остался лежать, ожидая, пока нежданная соседка из его квартиры свалит.
— В следующий раз все равно сам ко мне придешь, — чуть пожав плечами, произнесла рыжая тихо, проверив, на месте ли коробок со спичками и тут же незаметно исчезая, тихо прикрыв за собой входную дверь. Ну, может, все дело было в некотором нежелании и неожиданности парня? В следующий раз будет лучше, Дария была в этом уверенна.

@темы: рассказ

23:59 

Специальная часть.

Ты же проверяешься?
Вряд ли можно было назвать сад Червонной Королевы таким уж интересным. Единственное, что сейчас в нем оставалось необычного — куст с розами, большая часть которых была перекрашена в красный, а остальные так и оставались белыми. Ну и одна роза была покрашена примерно наполовину. Не успели.
Алиса издала что-то вроде унылого «пфф» и опустила взгляд в книгу, которую ей вежливо преподнесли слуги Королевы. Опять без картинок. Какая польза может быть от книг без картинок? Алисе казалось, что совершенно никакой. И уж тем более не было пользы от книг, название которых начиналось со слова «История».
Алиса уныло вздохнула, отбросив бесполезную книжонку в сторону. В саду пусто. Абсолютно пусто. Никого. Даже охрана королевы и та куда-то пропала. Ну неужели их там всех казнить успели?
Жарко. Хорошо еще, что Алиса нашла себе дерево, в тени которого было хоть немного прохладней и не пекло сверху. Хотелось, чтобы объявился хоть кто-нибудь, с кем можно было хотя бы поговорить.
Но на горизонте никто не появлялся, и Алиса только ниже сползла на траву, опираясь спиной о ствол дерева.
Она, кажется, вообще начинала засыпать. Дремать. Медленно закрывались её голубые глаза. Грудь её поднялась и опустилась в очередном глубоком вздохе.
Вроде Страна Чудес, а даже развлечься не получается…
— О, Алиса изволит скучать, — издевательски и вкрадчиво пропело над плечом девушки томным голоском. — Не спи, милая.
Кот, как, впрочем, всегда, появился из ниоткуда рядом с Алисой; он положил голову на ее худое плечико, отчего его длинные волнистые волосы рассыпались по груди девушки, а его теплые руки с длинными острыми когтями мягко обхватили ее руку.
— Такой чудесный день, а ты тратишь его на всякую чушь, — Кот скосил глаза на валяющуюся в траве книгу — лежала та крайне пошло, выставив в безмятежно-голубое небо корешок — и потерся щекой о плечо Алисы. — Что ты хочешь сделать с той розой? — внезапно и резко спросил Чешир и указал, пусть и так некультурно, пальцем на покрашенную наполовину розу.
Как и всегда, он что-то затевал, но что же крылось в голове Чеширского Кота, знал только он сам.
Алиса от неожиданности проснулась на удивление быстро, широко раскрыв глаза и немного испуганно посмотрев на объявившегося рядом Кота. Впрочем, испуг её довольно быстро сменился радостью от присутствия хоть какого-нибудь собеседника, который, конечно, говорил несколько непонятно, но хотя бы говорил.
— В смысле? — чуть сонно спросила Алиса, повернувшись к розе и недоуменно смотря на ту. С чего вдруг такой вопрос задавал Кот? Роза и роза. — Не знаю…
Она осторожно повернулась обратно к Чеширу, смотря на него так, будто хотела что-то спросить, но еще не придумала, что именно. Хотя почему «будто», так, в принципе, и было. От того, что Кот вырвал её из сна, Алиса сейчас очень плохо соображала, да и жара действовала на неё не лучшим образом, путая в голове все мысли, которые и так всегда пребывали в ужасном беспорядке.
— Я бы не спала, да тут совершенно нечего делать, и даже нет интересных книг, — обиженно пробурчала Алиса, подняв руку и осторожно запустив пальцы в черные волосы Чешира. — И даже не с кем поговорить: все чем-то заняты в замке. Просто боятся изжариться на такой жаре вот и не вылезают, я уверена!
— В прямом, милая Алиса, в прямом, — загадочно проговорил Кот и снова потерся щекой о плечо девушки. — Но зато не боишься жары ты…
Его рука, указывавшая на розу, медленно опустилась на бедро Алисы; пальцы медленно собрались в кулак, притянув и легкую ткань подола ее платья.
— Роза покрашена наполовину. С одной стороны она белая, — Кот явно уводил Алису от темы, загонял ее в лабиринт мыслей, попутно поднимая сжатый кулак с подолом выше по бедру девушки, — с другой — красная… Ни та и ни другая. Разве это… хорошо? Нормально? Должно быть так?
Он мягко оторвался от Алисы и пересел, теперь уже оказавшись у ее ног и смотря на ее милое личико.
Глаза у Кота были страшные: непроглядно-черные, с хитрым прищуром и хищным блеском.
— Я бы, — Кот запрокинул голову; черные волны его волос рассыпались по плечам, окружив тонкую белую шею, — …в красный.
Будто очнувшись от испуга, он пригнулся, но ничего не могло его напугать — в саду было тихо.
Да и делал он что-то не подходящее к тем вещам, которые делают при испуге.
Его теплые руки прошлись по бедрам Алисы вверх, поднимая подол платья; острые когти подцепили легкую ткань белья и изящным камерным движением снимая те с девушки и отбрасывая назад, и сам Кот, бросив Алисе одну из своих улыбок, нырнул под подол, принимаясь коротко и дразнящее целовать внутренние стороны ее бедер, которые теперь уже просто тепло обнимал и поглаживал.
— Нет, она не должна быть красной, она так умрет от краски, а это неправильно, — уверенно произнесла Алиса, чуть нахмурившись, но затем испуганно вздрогнув и мигом растеряв свою уверенность. Едва ли, попав под гипноз мягкого тона, девушка сообразила, что Кот творит, но уж то, что она лишилась белья — понятно было сразу. — А-эй!
— Значит, ты потом меня поймешь, — тихо проговорил Кот, уже поднявшись по бедру до самого его верха и отставив на минутку поцелуи. — Попозже…
Он снова улыбался, но того не видела Алиса, хоть она и могла догадаться, что Кот не стал бы держать в такой момент на лице кислую мину.
Щеки Алисы возмущенно вспыхнули, почти что приблизившись по цвету к той половине розы, которая так нравилась Чеширу. Такой загадочной активности от Кота Алиса никак не ожидала и хотела было снова громко возмутиться, но только тяжело выдохнула с голосом и чуть запрокинула голову, отчего светлые пряди челки закрыли и небесно-голубые глаза, и милый румянец на щеках.
Что этот Кот себе вообще позволяет?! Чертов… Хотела она это сказать вслух, но опять же получилось только протяжное и жалобное «ммм».
Она раскраснелась еще пуще, опустив руки и пытаясь как-нибудь одернуть подол платья, но вот наличие под ним Кота очень мешало.
— Чешир, ч-что ты… э-эй, — кое-как протянула она, опустив голову и пытаясь взглядом зацепиться за что-нибудь кроме Кота.
Его теплые руки снова мягко прошлись по бедрам Алисы, спуская с нее чулки: не то чтобы они мешали Чеширу, но неприятно попадались под пальцы, когда ему хотелось, чтобы все прошло гладко.
Алиса скучала, а Кот принимал странные меры против ее скуки. В странной стране — даже это слово само по себе странное, нет? — странные существа, странный Кот в странный день…
Кот только покачал головой, продолжая.
Алиса не особо поняла, о чем он говорил, да как бы и не думала об этом, больше задаваясь вопросами о поведении Кота, который обычно предпочитал вообще ничего и никого не трогать. Да и не давался в руки. А тут внезапно полез, да еще и к таким частям тела, о которых в приличном обществе вообще говорить не принято!
Алиса чуть нагнулась к Коту, но затем снова резко выпрямилась, ударившись спиной о дерево и тихо застонав.
Нет, раньше с ней такого не случалось ни разу и ощущения были впервые. Странно это все. Куда более странно, чем то, что тут обычно происходило.
Алиса закрыла глаза, застонав уже громче и чуть дернувшись, закусив губу. Она не знала совершенно, куда деть свои руки, поэтому быстро опустила их, дрожащими пальчиками царапая мягкую землю.
Алиса снова чуть вздрогнула, жарко вздохнув, сжала бедрами плечи Кота, не думая даже, не сделала ли она это слишком сильно и не больно ли ему. В конце концов, Алиса довольно слабая и вряд ли могла что-нибудь там сломать, пусть даже и бедрами.
— Мы с тобой знакомы уже достаточно давно, — прозвучал в тишине голос Кота, хоть он и не говорил, на самом деле, потому что был занят делами поважнее, — и всё это время я пытаюсь привить тебе эту чертову теорию о красных и белых розах. Когда же ты меня поймешь?
Теперь уже его руки держали бедра Алисы, придавая и без того пикантной ситуации еще большую остроту.
— Или мне сказать прямо, Кион? — до того живая тишина сада обратилась в звенящую и мертвую. — У тебя была возможность уйти, но ты остался. А это обязывает…
Алиса не особо понимала вообще, о чем Кот говорит сейчас, о каких розах, о каких красных и белых. Да и не хотела понимать, потом еще как-нибудь подумает над этим. А может и не подумает, кто знает.
Она только жалобно застонала в ответ, снова прикусив нижнюю губу даже немного до боли. Что же делал Кот, как так они давно знакомы, Алиса появилась-то тут только сегодня, столько всего за один день, что не укладывалось в голове!
Алиса вдруг отчаянно и шумно вздохнула, будто подавившись воздухом и широко раскрыв голубые глаза.
Кион резко сел на кровати, тяжело дыша и смотря прямо перед собой широко раскрытыми глазами на Сайра. Блондина заметно трясло, он, кажется, был даже напуган. Не столько сном, который был странным, сколько гипнотизирующим голосом и словами Сайра, которые сложно было понять.
Он даже не мог ничего сказать, просто сидел и смотрел на него, будто бы ожидая чего-то.
Сайр странно улыбался и стоял рядом с краем кровати, склонившись к Кион и сложив руки на груди. Его длинная челка сбилась вперед и закрывала левую половину его лица.
— Ну? — в какой-то момент выдохнул он и все же сел, опершись руками о кровать и придвигаясь к Кион, чувствуя его дыхание. — Что-нибудь хочешь мне сказать, пока есть возможность?
Он склонил голову к левому плечу.
Сайр действительно странно себя вел, но от него не пахло ни алкоголем, ни дымом; да ничего и не было: всё это исходило лишь от его настроений и того, что он делал, пока Кион спал.
— Я напугал тебя? — только сейчас спросил он — просто только сейчас обратил внимание на то, что Кион трясет. — О, прости, я не хотел… Просто сложно что-то сказать спящему человеку так, чтобы он понял, и не напугать его.
Говорил это он с улыбкой — оказалось, бездушный Сайр умеет улыбаться нормально, а не только кривыми злыми усмешками; он даже умеет нормально смеяться, а не только ехидно хихикать у кого-то за спиной — договорив, он тихо рассмеялся, не отрывая взгляд блестящих даже в темноте глаз от милого в своем испуге личика Кион.
Кион чуть нахмурился, глядя на Сайра. Он по-прежнему дрожал и тяжело дышал, но уже хотя бы сообразил, что произошло и что тут делает брюнет. Кион уже даже не задавался вопросами вроде «а как он сюда попал?»: бесполезно их задавать даже себе.
— Белая, — вдруг сказал Кион резко накинув на себя одеяло и смотря внимательно на Сайра. — Белая роза.
Он замолчал, только смотря внимательно и будто бы даже немного вызывающе. Знал, что брюнет сейчас все равно исчезнет, оставив после себя ощущение пустоты, усталости и непонимания.
Хотя все еще было страшно, действительно страшно. Он был страшным, этот Сайр; он не был похож на человека — он был будто живое проклятие, но, с другой стороны, Кион чувствовал себя ужасно от ощущения неизвестности и твердой уверенности в том, что Сайр злом всемирным вовсе не был.
И всё равно роза белая.
Веселиться Сайр не перестал, но покачал головой и поднялся с кровати, вздыхая и отворачиваясь от Кион. Не то чтобы его огорчал ответ или он ломал драму, стараясь подействовать на свою жертву; просто именно сегодня, именно в эту ночь, именно сейчас он был в том настроении, чтобы отпустить Кион из клетки своих замыслов.
Но глупая пташка этого не понимала и летела неверным путем, сама не осознавая свою ошибку.
— Жаль, — бросил Сайр прежним тоном. — Хотя, может, мы просто друг друга не поняли.
Вот на этом его благосклонность кончилась.
— …может, и не сильно надо было, — сказал он глухо и тихо. — Спи спокойно.
Не смотря на Кион, он вышел из его комнаты; еще через несколько секунд тихо зазвенели ключи.
На улице залаяла, но тут же заткнулась собака, сойдя на скулеж.

@темы: рассказ

20:30 

Часть 21.

Ты же проверяешься?
И совсем непонятно, что ему вдруг понадобилось посреди ночи в таком неблагополучном районе. Ах да, Кион гулял. Гулял и загулялся. До полуночи. Но он не жаловался, нет. Накинув на голову капюшон толстовки, он молча шел по направлению к своему дому. Смотрел вниз, стараясь не споткнуться в темноте. В неблагополучном районе, как и ожидалось, не было никаких фонарей. Темно и грязно. И воняет. Обычно Кион до такого не гулял.
— Эй-й, юноша, не подскажете ли мне, который сейчас час?..
Кион чуть нахмурился испуганно, вслушиваясь в пьяные нотки низкого мужского голоса, но не остановился и только прибавил ходу, делая вид, что ничего не расслышал. Нет, он совсем не хотел сталкиваться со всеми этими алкашами и прочим-прочим. Они были неадекватные все. По крайней мере, Кион так думал. Но, судя по звуку шагов, мужчина отставать не собирался.
— Ю-юноша!
Кион вскрикнул от резкой боли в плече, а сразу затем в голове, что довольно-таки больно ударилась о мокрую серую стену. Напавший убрал руку с плеча блондина, сжимая теперь его шею. В свободной руке он уже держал нож. Небольшой совсем, но в данной ситуации размер ножа значения вообще не имел. Кион испуганно расширил глаза, смотря сначала на руку с ножом, а потом на пьяное лицо. Он совсем не понимал, что этому алкашу надо было: с собой у блондина не было ни денег, ни телефона. Вообще ничего ценного. Даже паспорт и тот был дома.
— Что вам надо? — заикаясь, спросил Кион на высоких тонах; он не шевелился то ли от страха, то ли от понимания, что это бесполезно. — У меня нет ничего, отпустите!
Однако отпускать его явно никто не собирался. Нож холодный, но, черт возьми, мерзко-грязный коснулся щеки, порезав ту. Алкаш играл в маньяка, коим в обычной трезвой своей жизни наверняка не являлся. Может, у него даже и семья была. Жена, с которой он поссорился, а теперь решил, что за это ответит именно слабенький Кион.
— Не отпущу, — и ухмыльнулся мерзко. Высокий такой. Широкий в плечах. С щетиной. А за курткой-то наверняка ужасное пивное пузо…
Кион всхлипнул в ожидании, чувствуя, как уже по второй щеке идет не глубокий, но порез.
— О, какое чудное зрелище! Котята, вы не будете против, если я тут постою-понаблюдаю за вашими брачными играми? — раздался из темноты удивительно издевательский сейчас голос Сайра; сам он медленным шагом вышел из тени в сизо-серый луч света, будто бы даже наслаждаясь прогулкой по подворотне и тем, что под ногами хлюпали и чавками лужи, засыпанные разбухшим картоном.
— А ты еще… — резко обернувшись и вообще не ожидав внезапного появления незваного гостя, угрожающе начал мужчина.
— А ты уверен, что имеешь право обращаться ко мне на «ты»? — с опасными нотками парировал Сайр. — Не то чтобы я был таким чудесным спасителем, но ты позарился на мою жертву…
По его губам скользнула хищная ухмылка.
— Да что ты… — снова начал горе-маньяк громче и злее, но явно позабыв про повисшего на его руке Кион.
— Э, не-не-не, на два тона ниже, — опустив на момент взгляд, опять перебил его Сайр, как-то вдруг выудив правую руку из кармана и снова шагнув в тень.
Едва слышно чавкнула лужа, что-то глухо звякнуло, и в луч света, в котором находилась чудная парочка из Кион и алкоголика, вышло дуло пистолета, жестким поцелуем клюнувшее висок нападающего. Сайр оставался в тени.
— Я скажу еще раз, если ты не схватываешь с первого: это моя жертва. И какому-то мерзкому уроду уступать ее я не собираюсь. Мне ведь даже ничего не будет, если я покрашу стену рядом с тобой твоими мертвыми мозгами, — кажется, говоря это, он улыбался.
Кион на данный момент ожидал абсолютно всего, даже собственной смерти. Но вот Сайра он никак не мог ожидать. Брови его жалобно и испуганно дернулись, и в голове мелькнула мысль о том, что он даже и не знает, что хуже: Сайр или этот алкаш-неудачник. Но, кажется, в данной ситуации Сайр был все-таки на его стороне. И защищал. Он его снова защищал. Хватка руки мужчины резко ослабела, он выпустил шею блондина, отчего тот снова смог нормально вздохнуть. Правда, сначала чуть не упал от неожиданности, но удержался, прижавшись к стене спиной.
— Эй-эй, брат, я все понял, уже ухожу, — паникующе проговорил глупый шкаф, начиная спиной вперед отходить подальше, а после быстро развернувшись и уже откровенно убегая. Надеялся, что в спину ему не выстрелят. Кион бы на его месте остался стоять молча, пока пистолет не будет убран.
Блондин повернулся к Сайру, испуганно смотря уже на него. Нужно было что-то сказать, нужно было отблагодарить его как-то. Словами. Просто сказать. Ничего больше. Но…
— Спасибо… — произнес Кион тихо. Тихая благодарность. Чтобы не показывать того, что Сайра он боится еще больше. — Но откуда у тебя?..
Нет, лучше не спрашивать.
Кион поднял руку, стерев рукавом кровь с лица. Или просто размазав ту: он сейчас себя не видел. Блондин отошел от стены на пару шагов и застыл.
— Спасибо, — снова повторил он.
— Всегда бы так, — все еще держа ускользающий в темноту грузный силуэт на мушке, шепнул Сайр и опустил пистолет, подойдя к Кион ближе, снова оказавшись в луче слабого света. — Да не важно.
Он перевел взгляд на лицо блондина, пройдясь холодным, безэмоциональным взглядом по свежим и кровоточащим порезам, не чувствуя болезненной щекотки жалости, но понимая, что ему и правда больно, просто от шока Кион этого не чувствует.
— Пойдем, — тихо произнес он; что-то снова тихо звякнуло, Сайр спрятал руки в карманы. В общем-то, он не знал, что Кион забыл ночью в этом районе вообще и в этой подворотне в частности; в общем-то, ему было плевать на дальнейшие планы блондина и даже на то, что тот мог и не направляться домой: сейчас он уверенно собирался довести свою жертву до дома, не пустив ее больше ни в чьи грязные лапы.
Мягко толкнув Кион в плечо, он быстро побрел прочь, зная, что блондин, как верная собачка, идет следом, слыша его все еще шумное дрожащее дыхание и чавканье луж.
— И вообще: молчи, — прямо-таки оборвав Кион на предыхании, бросил он сквозь зубы.


Несчастная жертва еще долго не могла нормально отойти от произошедшего. Сайр так подобрел. Ну, как подобрел… По крайней мере, его эгоизм на этот раз очень даже помог блондину.
Кион уныло сидел на стуле, смотря в открытый ящик стола и уныло перебирая остатки дневника, иногда соединяя рандомно несколько кусочков вместе и читая получающуюся бессмыслицу, которую он бы даже счел забавной, наверное, если бы не его настроение, которое было… Которого, в принципе, не было вообще.
Теперь ему казалось, что лучше бы Сайр не спасал его тогда, лучше бы он там вообще не появлялся и дал горе-маньяку убить Кион: наверняка смерть получилась бы гораздо быстрее той, которую готовил для своего блондинчика Сайр. А в том, что Сайр готовит ему смерть и смерть мучительную — Кион был уверен.
Он вздохнул, отбросив кусочки обратно в ящик стола и откинувшись на спинку стула, запрокинув светлую свою голову. Нет, нет, не надо бы ему опять думать об этом всем. Он и гулял-то для того, чтобы об этом всем не думать.
А тут так получалось, что гуляние привело его к еще большему количеству мыслей о Сайре. Ну совсем ужасно. Ужасно-ужасно.
К тому же Кион совсем запутался и не знал даже, что сейчас ему ждать от своего маньяка. Или не маньяка. От своего спасителя или убийцы, ой, да черт знает вообще, кто он такой и чего он добивается своими такими действиями.
Кион уныло вздохнул, одним движением загнав ящик обратно в стол и почти что ощущая, как в темноте закрытого ныне ящика будто живые зашуршали обрывки дневника.
Наверное, проблемность дневника — дело приходящее, потому что днем назад и сам Сайр молчал и ждал конца, который мог бы случиться, если бы дневник был у него дома. Но как сладостны и радостны были воспоминания о том, как он сам злился и мстил Кион за его кражу, как своевременны и к месту!..
Нет, определенно, Сайр должен как-то отплатить Кион за то, что, сам того не подозревая, спас своего мучителя от лишних проблем, решить которые ему бы вряд ли удалось.
Он долго думал, как же это сделать, перебрал множество вариантов фраз и встреч, действий и мыслей, остановившись на самом прямолинейном: просто явиться к Кион.
Что Сайр и сделал.
Опершись плечом о стену, он с кислой миной на лице оглядывал лестничную площадку. Абсолютно не умеющий благодарить, он увяз в своих мыслях и понимал, что проблемы одного слова решить куда сложнее, чем проблемы одного человека.
Но… надо?
Сайр неуверенно опустил ладонь на звонок.
Кион заметно вздрогнул от внезапного звонка в дверь. И кому приспичило прийти к нему сейчас? Кому вообще могло прийти в голову зайти к нему? Блондин почему-то даже и не подумал, что это был Сайр. Ну, хотя бы потому, что он обычно не звонил в дверь и не ждал так вежливо.
Поэтому в мыслях он перебрал все варианты, кроме одного, который и был единственно верным. Даже хотел не открывать пару секунд, но передумал, поднимаясь со стула и проходя к двери, так беззаботно и спокойно открывая дверь, даже и не спрашивая, кто там за ней и что ему вдруг надо.
— Ты…
На этот его словарный запас кончился. Кион застыл на месте, держась за открытую дверь и большими от испуга глазами смотря на Сайра. Черт, а если он пришел за дневником? А если он уже знает, что дневник порезан на кусочки?
Он пришел и сейчас сделает что-нибудь плохое, в этом Кион был уверен почти на сто процентов и даже зажмурился, ожидая удара или чего-нибудь в этом роде. И на щеках его, кстати, до сих пор красовались две красные полосы, которые ему было лень даже заклеивать лейкопластырем.
— Я, — уныло и утомленно бросил Сайр, свысока поглядев на развесившегося в двери Кион. — Дневник у тебя?
Не то чтобы он был не уверен в том, где посеял свою драгоценность, но кто знает, что мог сделать с ним блондин; кто вообще знает, что в его голове происходит и как он решил отомстить своему мучителю за пролеживание боков в больнице?
Его взгляд, как никогда прямой и острый, остановился на глазах Кион, в которых отчего-то вообще ничего не было. Может, последствия вчерашнего?
Брезгливо фыркнув, — хотя на самом деле Сайр хотел выразить пофигизм и безразличие, — он нырнул под руку блондина, заходя в квартиру и проходя в комнату Кион, окидывая его стол ищущим взглядом.
Конечно, он чувствовал, какую атмосферу нагнал и что об этом всем думает Кион, который наверняка сейчас начнет истерику.
А Кион еще несколько секунд постоял в ожидании, после чего, не получив по башке, робко прошел вслед за таким наглым Сайром.
Впрочем, Сайр недолго безрезультатно оглядывал стол: не найдя черную книжечку сверху, он открыл ящик стола, обнаружив ее там, но несколько не в том состоянии, какой он ее помнил.
— М, — застыв в удивлении, только и выдал брюнет, — да это гениально...
Он выхватил одну бумажку из кучи, разбирая на ней написанное своей же рукой слово «провал». Да какой же это провал, если это — просто идеальная смерть для проклятого дневника.
— Тащи тарелку, будем призывать Сатану, — странным тоном произнес Сайр, оборачиваясь к Кион.
Тот и правда чуть не упал в обморок сначала от вопроса, а потом от того, что Сайр заглянул в ящик стола, где и лежали обрывки дневника. Но, кажется, он ничуть не разозлился. Даже… наоборот? Кион послушно скользнул в кухню, хватая первую попавшуюся чистую тарелку и возвращаясь, ставя ту на стол.
— Ты не злишься? — тихо и робко спросил Кион, встав рядом с Сайром и смотря на него все так же чуть испуганно. — Я его изрезал…
Ну да, а сам он не заметил, конечно.
— Знаю, что должен, но обстоятельства заставляют меня радоваться тому, что он оказался у тебя и еще и в таком состоянии, — перекладывая все до единой бумажки из ящика в тарелку, тихо произнес Сайр и бросил чуть обеспокоенный взгляд на Кион — тот и правда от своего испуга стал выглядеть не особо хорошо, а еще и эти порезы на щеках…
Кион мотнул головой, затем чуть отвернувшись и тут только подумав, зачем нужна была тарелка. Сайр хотел его сжечь? Свой дневник? Вот так просто? Сжечь все записи о своих жертвах? Хотя, Кион не мог понять его и этот дневник. Может быть, он причинял только неудобства или еще что-нибудь? А разозлился Сайр только потому, что Кион сует свой нос не в свои дела.
И почему Кион тогда об этом не подумал? И лез дальше. Дальше, дальше, еще дальше. Пока снова не получил за своё любопытство.
Хотя это все было слишком быстро; Сайр вернулся к тарелке, вытащил из кармана зажигалку и ловким движением поджег бумажную кучку.
— Дело и правда не в том, что ты там прочитал, — наблюдая за тем, как сгорают в ярко-оранжевом пламени тайны, заговорил Сайр. — Ты не спросил, не попросил, а просто спёр его у меня. А это, оказалось, и было нужно…
Он будто бы уснул: взгляд его застыл на полыхающей бумаге.
— Прости, — тихо произнес Кион, смотря тоже на сгорающие остатки дневника. — Я больше не буду лезть… не в свое дело… постараюсь.
Он чуть дернул плечом, затем переведя взгляд с огня на Сайра, такого непривычно-спокойного. Блондину хотелось спросить, что случилось и как помогло то, что Кион взял дневник. Но с другой стороны, он прекрасно понимал, что брюнет все равно не ответит на это и спрашивать его бесполезно.
Сколько всего он хранил в секрете. Это пугало.
— Ты пришел убедиться, что он у меня и только, да? — спросил вдруг Кион. Вопрос был скорее не об этом, а о том, уйдет ли Сайр сразу после того, как бумага догорит или останется еще для чего-нибудь. Но напрямую Кион спрашивать, опять же, боялся. Только надеялся на понимание. Ну или хотя бы просто на ответ.
Сайр только вяло кивнул, не отвлекаясь от созерцания того, как сгорают все его до того бережно хранимые секреты. Наверное, не стоило вообще заводить этот дневник: в нем были только проблемы, причем, для всех, кто брал его в руки.
И это было поистине адским везением, что вчера дневник был здесь.
Когда же бумага догорела, оставив после себя только горку серого пепла, Сайр обернулся к Кион, — даже получив наиболее приятный ответ, тот все еще держал маску животного страха, — подошел к нему, поднял холодные руки до его лица, опустив ладони на его горящие щеки, заглянул в глаза и клюнул коротким поцелуем его губы, после как-то вдруг убравшись, пользуясь непроходящим оцепенением своей милой жертвы.
Кион и правда совсем застыл на месте, не понимая, что вообще только что произошло. Это было что-то вроде благодарности за то, что блондин так просто утащил его дневник? Да еще и порезал. Сайр должен был злиться, избить снова или что-то такое. А он просто поцеловал Кион и ушел.
И ничего не сказал. Совсем ничего. Почему?
Кион мотнул головой, рванув к двери, все еще открытой, надеясь. Но Сайра уже не было. И был ли он тут вообще?

@темы: Рассказ

05:02 

Часть 20.

Ты же проверяешься?
«Доброе утро, Сайр!»
Демоны внутри так и требовали, чтобы он поднялся именно сейчас, именно в раннее утро того дня, когда ему никуда не надо. Когда он даже и не знает, что делать весь день. А хотел поспать подольше и отдохнуть наконец-то.
Не судьба.
Сайр поморщился, недовольно замычав в подушку, неприятно топорщившую выпирающие перья прямо в лицо. Ну что ж, заснуть снова он явно не сможет, а значит придется вставать.
Снилось еще что-то странное. Будто бы школа, будто бы класс. Урок. Анатомия? Ну судя по всему, анатомия, хотя бы потому, что Сайр там был в роли лягушки, лежал на спине. Прямо на учительском столе, без одежды, мертвый, холодный, белый. Между прочим, это запрещено законом… Учитель, непонятного вида мужчина, резал его. Вытаскивал что-то, что Сайру казалось просто кусками мяса. Показывал ученикам, а они так спокойно сидели, записывали. Или в сторону смотрели, перекидывались записками, шептались о чем-то. Мерзкие.
Сайра передернуло от таких видений, он шустро сел на кровати. От резких движений закружилась голова, он еще раз поморщился и поднял руку, прижав ладонь ко лбу. Отлично, он вчера даже успел раздеться до того. Как его вырубило. Ну, почти. Сейчас на нем была исключительно рубашка. Ну и пусть будет, все равно ему было лень что-нибудь переодевать-надевать.
Брюнет поднялся с постели, потянувшись и громко чем-то хрустнув. Застыл даже на несколько секунд с поднятыми руками, а потом только встряхнулся и пошел дальше на кухню. Уселся за стол, уныло посмотрев в окно, за которым только-только вставало солнце. Рядом с его рукой на столе уныло и одиноко лежал пистолет, дулом смотря туда же, куда и его хозяин, - в окно.
Сайр опустил взгляд на пистолет, затем взяв его и прижав боком к виску. Ужасно болела голова, просто ужасно. Казалось, не было ни единого дня, когда бы у Сайра она не болела. Впрочем, он уже давно привык к таким постоянным болям и смирился с ними. Сегодня же она была особенно сильной.
Утро. Что ему делать до следующего дня, если заснуть он сможет только вечером? Отличный вопрос. Можно было бы сходить куда-нибудь, да вот только Сайр никуда не хотел. Встретит еще кого-нибудь знакомого и придется что-то делать, думать, разговаривать. К черту такое, когда голова трещит по швам.
Он снова вздохнул. Нужно было сделать кофе и что-нибудь пожевать, если было. Ну хлеб хотя бы…
Сайр встал, отложив пистолет снова на стол; прошел к раковине, уныло взяв чайник и набирая в него воду. Задумался о чем-то своем и пришел в себя только тогда, когда по рукам резко потекло что-то ледяное. От неожиданности Сайр аж выронил чайник, который, ударившись о край раковины, полетел на пол, естественно, разлив всю воду.
- Блять! – заметил Сайр недовольно, подняв руки на уровень головы. Правда, уже через несколько секунд он прошел из кухни в ванную, схватив там первую попавшуюся тряпку и затем вернувшись на кухню, недовольно опустившись на пол и на коленях вытирая воду, которой оказалось гораздо больше, чем он думал. Но ходить еще раз, выжимать тряпку, возвращаться и вытирать еще раз все это Сайру было лень, поэтому он решил, что все само высохнет и унес тряпку, кинув ту в ванную.
Со второго раза у него все-таки получилось набрать в чайник воду и даже поставить тот на плиту, которую он даже не забыл включить. Удивительное дело. Через несколько минут он уже забыл про кофе и делал себе почему-то чай. Наверное, потому что под руку ему попался только граненый стакан, в который кофе наливать было невесело.
Сайр вздохнул. Уже сидел за столом, уныло водя тонким пальцем по краям стакана. Был такой вопрос, который все знают. Про стакан. Так вот сейчас он был наполовину пуст, о чем брюнет, в принципе, вообще не думал.
Он снова лениво отпил, потом попытавшись было поставить стакан обратно на стол, да промахнувшись и поставив его на пистолет. На пистолете стакан естественно не удержался и рухнул на бок. Хорошо, что Сайр мощным глотком лишил чай возможности сильно разливаться и на столу была только небольшая лужица, которая, о чудо, даже пистолета не коснулась.
- Плохой день.
Сайр был в этом абсолютно уверен. Плохое начало дня для него означало плохое прохождение дня полностью. И будучи на сто процентов уверенным в своей правоте, парень сам себе день и портил. Ну, хотя бы дерьмовым настроением. В принципе, у него так было ежедневно, и отвлекала только забавная работа, которой сегодня, к сожалению, не было.
Брюнет выдвинул небольшой ящик в столе, достав оттуда пачку спичек и пачку сигарет, небрежно кинув те на стол. Послышался плеск, но Сайр не обратил на это внимание. Пока не осознал, что плюхнул сигареты прямо в чай.
Чертыхнулся.
Сигарета в пачке была одна. Чай медленно впитывался. Курить расхотелось. Сайр посмотрел на пачку спичек. Сегодня они будут его жертвами. Пусть стакан их примет, как родных. Черт. Не весело.
Сайр лениво открыл пачку, вытащив одну спичку и чиркнув ей по боку коробочки. Сразу же зажглась. Бедная, маленькая. Так быстро догорала. Пока не обожгла пальцы – Сайр выбросил её стакан, еще горящую. Там она и потухла, пустив дымок.
Брюнет невольно улыбнулся уголком губ, достав следующую спичку и снова все так же, бросил в стакан, затем резко накрыв его ладонью еще до того, как спичка коснулась дна. Дымок. Не зная, как выбраться, он крутился в стакане, извивался, словно живой, мягко касался ладошки, не понимал.
Сайр убрал руку, позволяя ему уйти. Приятно пахло. Брюнет любил запах дыма от сожженных спичек.
Через полчаса пропахла вся кухня. Спички кончились. Сайр уныло сидел за столом, держа в руках стакан и наклоняя его то в одну, то в другую сторону, смотря на остатки спичек. Пол не высох. На столе пистолет. В стакане спички, чай лужей на столе. Все как обычно, в принципе.
Уныло.
Скучно.
Сайр встал из-за стола, взяв пистолет и пройдя в гостиную, усевшись там на диван. Смотрел на пустую стену. Даже обои на ней были кусками. Довольно-таки угнетающая обстановка, но для Сайра уютная. Он поднес пистолет к голове, уткнув дулом в висок.
- Пуф.
Опустил пистолет, кинув тот рядом с собой на диван. Застыл. Медленно двигались стрелки часов в соседней комнате. Очень медленно. Хотелось и не хотелось спать. Хотелось, но не моглось.
Уныло.
Скучно.
Сайр встал с дивана, вдруг выудив из кучи хлама платье и держа то перед собой на вытянутых руках. Повернул голову чуть вбок, смотря на тряпку хитро, чуть щурясь и улыбаясь.
- Знаешь, в чем твоя проблема? Ты никогда не узнаешь, что у меня в голове. А я знаю… я знаю, что ты платье и у тебя нет головы, - он резко помрачнел, откинув тряпку обратно в кучу и снова сев на диван, застыв. Тик-тик.
Ну почему так уныло? Во время отдыха люди должны отдыхать, делать что-то полезное для себя, а не ждать работы.
Хотя что полезного мог сделать Сайр?.. Он в принципе был бесполезным существом. По крайней мере, он так считал. Ну, наверное, мог только сделать что-нибудь по работе. Единственное, на что он действительно годился.
Солнце за окном. День уже. Полдень. После дня будет вечер. Потом можно будет отрубиться спать.
Он этого ждал. Очень ждал.
Закрыл глаза, пытаясь представить вокруг себя ночь. Может, мозг поверит и заснет прямо тут и так. Но нет.
Снова прошел на кухню, чуть проехавшись по мокрому полу, но вовремя схватившись за столешницу и не упав. Наверное, надо было все-таки вытереть. Но лень.
Все еще пахло спичками. Замечательный запах, но был в нем только один минус. От него голова Сайра начинала болеть еще больше.
Брюнет прошел к столу, взяв оттуда мокрую пачку с, к счастью, сухой сигаретой и прошел к окну, одну ногу поставив на подоконник и облокотившись об неё. Засунул сигарету в рот и так и застыл.
Молодец, Сайр. Ты сжег все спички.
Он уже даже и не злился, просто вздохнул, пожевывая сигарету и думая. Думая обо всем сразу, уносясь мыслями куда-то в философию и космос.
Так мило и ванильно.
Он ходил по квартире, жевал сигарету, которую нечем было даже зажечь. Ленился сходить до ближайшего ларька. Был все еще в расстегнутой рубашке.
Было жарко.
Сидел на диване, рассматривал стену. Видел все в отдельных картинках, слайдах. Шаг – картинка, шаг – другая картинка.
Пинал мусор. Уныло скользил по мокрому полу на кухне. Перестал скользить, когда тот высох. Чуть не упал.
Сидел на диване. Рассматривал стену.
Нашел пачку яблочного сока, пил сок, наплевав на истекший срок годности. Не помрет. Невкусно, правда. Но что уж поделать.
Сидел на диване. Рассматривал потолок. Рядом лежал пистолет.
Упал боком на кровать, поджав под себя ноги и закрыв глаза. Засни, Сайр. Засни-засни. Засни прямо сейчас. Вот так.
Засни, пожалуйста.

@темы: рассказ

00:22 

Часть 19 и 1/2, Новогодняя глава

Ты же проверяешься?
В принципе, Сайр никогда не интересовался Новым Годом как праздником. Хотя и как не-праздником он им тоже не интересовался. Лишний повод выпить чего-нибудь покрепче и забыться напрочь.
Семейный праздник со всеми, в одиночестве — ночь массовых пьянок. Хотя у кого как, у Сайра всю жизнь эта ночь была ночью массовых пьянок. Правда, не всегда он в этом участвовал. К счастью.
Сейчас же он жил один и собирался по полной программе этим воспользоваться. В руках он бережно держал прозрачную бутылку с прозрачным же содержимым; купил только что в магазине за углом. И шел сейчас обратно в тихую свою обитель.
Вечерело. Всего за пару дней в городе резко опустилась температура, и так же резко набралось снега на сугробы. Было такое ощущение, что снег падал не отдельными снежинками, а сразу, собственно, этими самыми сугробами. За пару секунд.
Это явно радовало детей от года до восемнадцати — Сайра же это не радовало совсем, очень даже наоборот. За неимением достаточно теплых вещей, он сейчас просто ужасно мерз. Да и адово-красный нос ему совсем не нравился. И пар изо рта, от которого шарф (в который Сайру приходилось дышать) быстро становился влажным, а потом замерзал. Совсем не греет.
К тому же, его обувь совсем не предназначена для льда, который сейчас был под его ногами. Чертов лед был повсюду, будто тут замерзла река, а не небольшие лужицы.
В общем, у Сайра в такую погоду было все плохо.
Он старался ходить осторожно и отнюдь не для того, чтобы не отбить себе пятую точку, — к такому он уже привык, — а для того, чтобы не разбить несчастную единственную бутылку в руках. Без неё в новогоднюю ночь ему будет совсем грустно.
Стало еще холоднее; поднялся довольно-таки сильный ветер. Это все еще больше усложняло дорогу Сайру.
Брюнет задрожал от холода. В то же мгновение мозг его установил сей факт: равновесие было потеряно за счет дрожания всего Сайра. Коротко мяукнув от внезапности момента, парень оказался глубоко в сугробе, мысленно матерясь по этому поводу, но вслух ничего не говоря и даже не шевелясь. В чем причина?
Краем глаза Сайр засек идущего по той же дороге и в том же направлении Кион, с которым сталкиваться ему вовсе не хотелось.
Кион шел из того же магазина и тоже с бутылкой в руках, но у него хотя бы было шампанское. Какой культурный мальчик.
Итак, Сайру нужно было переждать, пока Кион пройдет мимо, да еще и уйдет подальше. А он уже начинал медленно отходить от шока и сильно мерзнуть. Сыро. Мокро. Мерзко. Холодно. Отличный предновогодний вечер.
А Кион, казалось, был в неплохом расположении духа. Наверное, даже в хорошем. По крайней мере, лицо его выражало немного дебильную, но все-таки радость. Новогодняя ночь была для него чем-то особенным. Для Сайра нет. Какие же они были разные.
Сайр неслышно вздохнул, продолжая лежать в сугробе и смотря наверх. Он чувствовал себя главным героем «Войны и мира: там тоже любили валяться и смотреть на небо. Оставалось только умирать и при этом успевать философствовать. Но умирать Сайр не собирался. Смерть в сугробе с бутылкой водки — не слишком красивая смерть.
В голове его будто бы играли колокольчики; тонко звенели, но не радостно. Ничуть не новогоднее. Тревожно звенели. Сайр не любил такие драматичные моменты в комичных ситуациях, но поделать со звоном ничего не мог.
Голова кружилась. Так резко терять равновесие было довольно-таки противно. Брюнет надеялся только, что ничем не ударился и вообще не упал на что-нибудь острое. Быть может, он от шока просто не чувствует, например, кола в груди. Это было бы совсем невесело.
Сайр открыл глаза, которые до этого успел закрыть даже. Опять шел снег. Кион уже давно не было.
Заснул брюнет тут что ли?
Он фыркнул, выбравшись все-таки из сугроба и недовольно отряхиваясь одной рукой. Во второй все еще была бутылка, к счастью, целая и невредимая.
Сайр встряхнулся весь, изображая, наверное, большую собаку. И заторопился домой, пока не промерз до костей. А промерзал он довольно быстро.
Еще в голову что-то отчаянно билось-долбилось. Нет, ну за что? Он просто даже не мог понять.
Через полчаса добрался до дому. Тот был недалеко, но торопиться Сайру пришлось очень медленно, чтобы опять не свалиться где-нибудь посреди пути. На второй раз он бы точно разбил бутылку.
В квартире беспорядок, как и всегда. Ну а кому нужна уборка тут? Сайру не нужна. А больше тут никого и не бывает никогда. Так что его все устраивало.
Он тихо прошел на кухню, поставил бутылку на стол и застыл вдруг, поморщившись. Подумалось вдруг: что же за мерзкий способ времяпрепровождения, тем более, времяпрепровождения как бы даже праздника. Впрочем, не особо важно. Нужно было переодеться.

На миг Кион показалось, что впереди мелькнула знакомая фигура, но тут же куда-то исчезла. Будто бы провалилась даже. Но, конечно же, опять показалось.
Он быстро дошел до дома, заскочив в квартиру и сразу же пихнув бутылку в холодильник. Скинул куртку на кровать, мельком взглянул в окно. Снег. Снег — это определенно хорошо. Особенно в такую ночь.
Но так не хотелось справлять Новый Год в одиночестве, перед телевизором, как последнему неудачнику. Впрочем, кажется, так и было.
Он, наверное, отдал бы все, чтобы сейчас оказаться рядом с кем-нибудь близким. Пусть то был бы даже Сайр, находиться рядом с которым было даже опасно.
Совсем стемнело. Приближалась полночь.
Уже совсем скоро.
Он сидел на стуле перед окном, с бокалом в руках. Без всяких елок, но лежали на столе гирлянды запутанным комом. Однако они были включены и очень даже задорно сверкали.
Скоро, совсем скоро. Близится полночь, как в какой-нибудь страшной сказке. Темный силуэт Кион у окна, застывший с бокалом в руках, ожидающий момента, минутки, прокручивающий в голове одно желание, постоянно, чтобы не упустить момента. Он хотел бы что-то изменить в Сайре, но не менять его самого. Нет. Он хотел, так романтично и сопливо, чтобы Сайр был рядом. И лучше бы он в этот момент не думал о садизме и убийствах. Вроде как такая ночь…
Неожиданный шум, фейерверки. Наступает полночь. Ощущение дикой нервозности; немного дрогнула рука с бокалом; Кион закрыл глаза, зажмурился; кусал губу и ждал. И ждал.
«Вернись…»
Стук в дверь.

Как-то это было совсем грустно, сидеть вот так, в абсолютном одиночестве и, черт возьми, пить эту гребаную водку. Сайр и правда ненавидел такие вечера. Но поделать он с собой ничего не мог.
В уже полупьяную его голову лезли совсем не утешающие мысли, вроде какого-то эмо-философствования о том, что в этом мире он один, никому не нужный и весь такой несчастный Сайр.
Снова рюмка.
И даже нечем было заесть свое несчастье. Сайр вздохнул, посмотрев на бутылку. За полчаса в одиночестве он умудрился выпить уже половину, но все еще не был достаточно пьян.
И слишком ясные мысли. Почему они такие ясные? Сайр, ты нытик и тряпка. Радуйся, что ты один, что нет всяких пидорасов рядом, орущих, бухающих, блюющих на любимые носки.
Сайр вздохнул, притянув к себе бутылку и прижав её к щеке. Был бы чуть более пьян — поцеловал бы её. Но все-таки он был еще в своем уме, а целоваться с бутылкой водки — уже диагноз.
Нет, все-таки это плохо. Плохо так оставаться одному. Сайр — тоже человек, ему тоже бывает одиноко. Очень. Особенно в такие ночи. Возможно, он делает что-то сильно не так. Сейчас мысль «я неправильный» судорожно билась Сайру в голову под влиянием спиртного.
Еще рюмка. К черту рюмки! Из горла.
Так получилось гораздо быстрее.
Сайр откатил от себя пустую уже бутылку и перевел взгляд на часы. Пространство, кажется, покачнулось, но взгляд он все-таки сфокусировал. Уже совсем скоро…
Нет, так Сайр встречать Новый Год не хочет. Совсем. Не хочет.
Он резко поднялся, чуть не упал, и зашагал прочь из кухни и из квартиры вообще. Не опоздать бы. Что было самым близким к нему? Кион…
Черт.

Кион подскочил со своего насеста, подбежав к двери, весь дрожа от страха, распахнул её. Нет, ну как-то это уж совсем чудно.
Сайр тоже весь дрожал и был просто ужасно заснежен. И пьян. Отлично. Ну это совсем не то, чего Кион пожелал.
— Ну прывет, - пьяно-наглым голоском заявил Сайр, отряхнувшись, как собака, и просто проходя в квартиру Кион. – Да ты тут алкоголишь потихоньку один… Фу как можно.
Кион передернуло, но он просто закрыл дверь и прошел с Сайром на кухню. И что делать теперь с этим алкашом?
— Судя по твоему виду, тебе можно сказать то же самое.
— Откуда тебе знать? Я пил в компании! Большой такой, - Сайр плюхнулся на стул и беспардонно закинул ноги на стол, правда, чуть не промахнувшись мимо. — Я вспомнил про то, что ты один такой, и мне вдруг стало те-е-ебя та-а-ак жалко. И я бросил все, примчался через ве-е-есь город...
— Я должен те?..
— Жрать хочу, как собака.
Кион дернул бровкой, но послушно подвинул к Сайру ту тарелку, которую поставил для себя, с салатом и жареной курицей. Брюнет расширил глаза и тут же притянул к себе тарелку, взявшись за вилку.
В общем-то, там было довольно-таки обильное количество еды, которое в Сайре исчезло примерно за минуту. Он откинулся на спинку стула и запрокинул голову назад, сыто выдохнув. Хоть кто-то из его таких вот знакомых умел готовить и очень даже неплохо. Такого бы к себе в домохозяйки.
— Ничего так… — глаза закрывались. — М…
— Сайр. Эй. Эй? — Кион недовольно посмотрел на брюнета, который не реагировал и не отвечал. Ну отлично, теперь еще и тащить эту тушу на кровать. Хотя какая он туша… Скелет чертов.
Стараясь не разбудить Сайра (впрочем, это было невозможно, так что можно было и не стараться), Кион перенес его на кровать (перетащил, с его-то силами).
Кое-как раздел его, не так же оставлять. Ну и да. Кровать одна, поэтому Кион просто прилег рядом, положив руку на грудь брюнета.
Отлично удался Новый Год.

Сайр поморщился, не открывая глаз. Дико болела голова, дико болел живот. И еще какое-то инородное тело лежит на груди. И греет бок. Ну отлично. Где он вообще? Что происходит?
Глаз он не открывал, ибо знал, что в этот момент ему в голову ударит еще больнее и начнется Ад.
— Кион, я у тебя?.. — хрипло. Со стороны инородного тела послышалось неопределенное «ммм», но по нему Сайр убедился, что да, он у Кион. Нет, надо открыть глаза. Открыл. Пришлось переждать пару минут, привыкнуть к головной боли. — И нахера ты меня раздел? Или я сам…
Сайр вздохнул, совсем ничего не помня, поднялся, скинув с себя Кион, который скатился с кровати на пол, ойкнув и замычав оттуда печальным тоном. Зато проснулся.
— Какое сегодня число? — спросил Сайр, сидя на кровати и потирая патлатую макушку, щурясь одним глазом на Кион.
— Первое января… — с трудом ответил Кион, так и лежа на полу и не собираясь просыпаться. Хотя все-таки проснулся и даже посмотрел на часы, висящие прямиком над Сайром. — Двенадцать дня, чтоб ты не спрашивал… Чертов алкаш…
Сайр хлопнул длинными ресницами пару раз, потом громко и смачно матюгнулся, сидя одеваясь за несколько секунд. Вскочил с кровати, но тут же загнулся, морщась.
— Блять, чем ты меня накормил? — тяжко и ноюще спросил брюнет, смотря сверху вниз на Кион, который уже сел на полу и с любопытством оглядывал Сайра, которому, между прочим, было чертовски больно.
— Салатом и курицей жареной. А что, что-то не так что ли? Ты сам сказал, что голоден как соб…
— Какашонок, — вдруг выплюнул Сайр слово, дернув черной бровью.
— Ну круто. А что же сразу не дерьмо? — недовольно спросил Кион, который ожидал какой-никакой благодарности за все это.
— Не дорос еще, — на полном серьезе вякнул Сайр. Повисло недолгое молчание, глаза в глаза и явное непонимание со стороны Кион. Правда, долго Сайр вытерпеть не смог и почти сразу разоржался как конь, резво разогнувшись и смывшись так быстро, будто бы его вообще тут не было.
— Ау… — заметил Кион, так и сидя на полу.

@темы: рассказ

22:29 

Часть 19

Ты же проверяешься?
- Давно вам снятся сны подобного плана? – тихий голос. Очень тихий. Тихий и спокойный. Этому старику можно довериться. Таким старикам модно доверяться. Да. Так и есть.
Кион не знал, зачем он отправился сюда. Просто послушался совета одной своей знакомой, которой он однажды пожаловался всего лишь на то, что ему снятся страшные сны. А она начала его уговаривать сходить к психологу, потому что он умный, он знает, он поможет.
Кион поднял взгляд с ковра на полу до старика. Он не мог вспомнить, правда, не мог вспомнить, сколько времени это все уже длится.
- Может первую ночь, а может уже десять лет, - на полном серьезе ответил Кион; одну ногу подняв на кушетку и согнув, вторую же болтая внизу и шаркая по ковру, он полулежал и смотрел на психолога. Теперь, после того, как он ответил, ему резко начало казаться, что доверять старику нельзя и нужно поскорее уйти отсюда. – У меня мало времени.
Старик поправил очки, молча глядел. Сейчас он должен был поговорить, взят за руки, совершить привычные ему ритуалы и отправить Кион домой, назначив позже повторный сеанс. Но что-то пошло не так, явно сбивало его с истоптанной трапы и загоняло в болото растерянности. Он снова поправил очки, хоть те и не сползали с явно видной горбинки на носу.
- Мне кажется, что в моей голове я слышу женский голос. А может и не женский. Он бесполый. И он мне поет, очень красиво, идеально. Я бы хотел, чтоб вы услышали, но вы не можете попасть в мою голову. У вас есть голос в голове? – Кион смотрел пристально, не моргая, не замечая в своём поведении странностей, когда психолог уже начинал что-то подозревать. Ну, на то он и психолог. – Молчите. Я, впрочем, и сам знаю ответ. Когда вы говорите у себя внутри, вы чувствуете голос. Вы не слышите его, но он есть. Он произносит ваши мысли. Он произносит мысли вам. Он ваш разум, ваша душа. А у души нет пола.
Кион отвернулся к потолку, закрывая глаза. Не знал, зачем говорит это все, бредит, бредит этим. Господи, Кион, ты ведь полнейший бред несешь, зачем? Разве ты хочешь в психбольницу?
- …я знаю, – дополнил.
А этот все молчал. Старик. Хотя почему старик? Чуть больше сорока, седина только чуть. Хотя все равно старик. Он так воспринимается. Кион его так видит. Это же теперь отличное оправдание. «Я так вижу».
- Ой, да черт с вами, я пойду, - вдруг вспылил блондин, резко вскочив с кушетки и выскакивая из кабинета, хлопая дверью. Нет. Слушать знакомых он больше никогда не будет, у них странные советы.
Он вылетел на улицу со скоростью, наверное, пули. Ясная погодка. Впервые за крайне долгое время. В их городе они привыкли к непонятному серому времени года. Время года, которое длится весь год. Это отлично. Зато ничего неожиданного. Ну, кроме, пожалуй, таких вот дней.
Кион мог быть бы в отличном настроении, но было несколько фактов, которые немного, ну совсем чуть-чуть, самую капельку. Мешали.
Кион встряхнул блондинистой гривой, опустив взгляд вниз и вздохнув. Ему не хотелось идти домой, но больше идти было некуда, по сути.
К тому же, у Кион начинала развиваться паранойя на тему Сайра. Если вспомнить, что он творил за все это время, то он мог опять появиться где угодно. А почему бы и нет? Ну потому что сейчас ясный день и куча, куча народу повсюду, Кион!
Можно было просто пойти в толпе куда-нибудь.
А если в толпе Сайр?
Что он сделает в толпе?
Схватит за руку, потащит, утащит, а Кион не сможет кричать, потому что он будет почти па-ра-ли-зо-ван.
Нет, все это глупости, конечно, паранойя, вечная-вечная-бесконечная. Кион снова мотнул головой, зажмурив крепко глаза, а потом широко их открыв.
И как-то даже резко пошел вперед, вообще не представляя, куда, но только в другую сторону от своей квартиры.
Он мог так обойти весь город за день, ходить-бегать, пока не устанут ноги, пока он не начнет валиться и не захочет спать, тогда он приходит домой и заваливается в постель. И спит. Без снов. И это замечательные ночи, когда можно выспаться, когда во сне не трясет, не лихорадит; когда не падаешь в пропасть. Просто чернота, которая, кажется, длится не больше секунды, а потом, пш-ш-ш, ты проснулся, но выспавшийся.
А иногда бывает, что под утро такого сна все-таки появляются ведения, но совсем не плохие. Иногда даже с неплохим таким сюжетом, который стоило бы записать, да только вот он забывается слишком быстро.
Неожиданная боль в плече заставила Кион отвлечься от своих мыслей, блондин вздрогнул и завертел головой, в поисках причины. Нет, ничего, вероятно, просто кто-то нечаянно толкнул его в плечо и быстро завернул за угол. Ну или скрылся в толпе, это было не сложно.
Люди куда-то спешили, стараясь, не терять времени, будто бы оно было сильно ограничено. Хотя да, было. И сильнее всех оно было ограничено у Кион, как он думал. Но блондин никуда не спешил, стоя так, посреди толпы, засунув руки в карманы и с интересом осматриваясь.
Ему срочно нужна была какая-нибудь мысль снова, которая бы отвлекала. Хотя опять найдется какой-нибудь широкоплечий и все собьет. На то это и толпа.
Нет, всё.
Кион резко развернулся, нахмурившись и зашагав домой. Чем больше он бессмысленно мыслит, тем хуже. Хуже. А дома, ну… Черт, было хоть что-нибудь, что могло его действительно отвлечь? Надо найти работу, видимо. Она, говорят, отвлекает. Ну или просто какое-нибудь дело.
Хлопнул входной дверью, опершись о неё спиной и снова бессмысленно смотря в потолок. Он бы ударился в очередные философские мысли, но лень напала неожиданно. Зачем, зачем думать?
Кион испустил тяжкий вздох, тяжело оторвавшись от двери и пройдя в свою комнату, повалившись на кровать прямо так, не раздеваясь. Повернул голову в бок, смотря на стол. На нем валялась небрежно небольшая черная книжка. Дневник. Когда Сайр приходил за дневником, он… сделал то с Кион, но забыл сам дневник. Или не забыл. Он и забыть? Невозможно, конечно. Оставил. Зачем? Хотя может и забыл просто.
Кто знает.
- Так как мне совершенно не с кем разговаривать, я буду говорить с тобой, - вдруг сказал Кион, вскочив с кровати и пройдя к столу, схватив с него дневник. Потом плюхнулся обратно на кровать, подняв дневник в вытянутых руках. – Может в тебе есть какие-нибудь еще тайные страницы? Карман невидимый с любовными записками кому-нибудь. Там же есть что-то про любовника, почему бы не добавить такой романтики? Хотя да, ты прав, это все глупости.
Он опустил руки, прижав дневник к груди и повернувшись на бок. Боже, как это глупо, разговаривать с чем-то неживым. Можно, конечно, поступить так, как поступают девочки в их четырнадцать, когда гадают. Страницу, строчку. Или просто открыть и ткнуть наугад. Но, как-то… не то, чтобы это было по-детски, просто именно с такой вещью делать это даже страшно.
Кион покривился, будто бы вспомнив что-то противное. Невольно в голове всплывали строчки, которые он успел прочитать. Они, они мерзкие, черт возьми. Какая красота может быть в этом?
Что красивого?..

Он отбросил дневник на пол, снова перекатившись на спину и смотря в потолок. Дни без Сайра были, наверное, наиболее унылыми из всех. Дни ожидания. Жизнь начиналась, когда он здесь, чтобы он не делал.
Кажется, это уже слишком. Ждать того, чтоб пришло это, помучило, поунижало, грохнуло, потрахало труп и что он еще может сделать! Это уже даже не смешно.
Дневник открытый. Лежал на полу открытый, как Кион, когда ему из-за этого самого дневника вытаскивали кишки.
Чертов дневник. Он все испортил.
Кион снова вскочил с постели, с глупой яростью пнув дневник, который, впрочем, с места почти не сдвинулся. С меткостью у Кион были явные проблемы, что злило его еще больше.
Он поднял дневник, держа перед собой опять на вытянутых руках. Резко подскочил к столу, грохнув несчастную книжку-тетрадь, и схватил резак, лежавший в первом ящике. Отличная месть, такая осмысленная.
Хотя когда он вообще думал о том, что делал?
Страницы, разбросанные по комнате, изрезанная черная обложка, куски текста, непонятные, оборванные.
Кион сидел на кровати, опустив голову и держа в руке резак, то выдвигая лезвие, то задвигая обратно. Теперь ему думалось, что Сайр вернется за дневником еще. А тут нате, вот такое.
И что теперь? Склеить? Ну бред…
- Господи, Кион, ты такой тупой олень, - очнувшись, проговорил блондин, бросив резав на кровать и схватившись руками за глупую свою голову. – В кого ты такой тупой, боже…
Он мотнул головой, в очередной раз за полчаса поднимаясь с кровати и теперь собирая листочки и части листочков.
Выкидывать их точно было нельзя, собрать тоже невозможно. Интересно, что в действительности сделает и скажет Сайр, когда вот это увидит.
Грохнул ящик стола, в который были «надежно» упрятаны останки дневника. Кион развернулся и оперся об этот самый несчастный стол бедрами, разглядывая комнату.
Ему остается только простоять так до вечера. А потом повалиться спать.
Очередной унылый день-ожидание.

@темы: рассказ

18:39 

Часть 18

Ты же проверяешься?
- Я знаю, о чем ты думаешь, - тихо произнес Сайр, кончиками пальцев коснувшись волос Кион. Они лежали рядом без движения, один от страха, другой от чувства спокойствия и бесконечности внутри грудной клетки. Заместо тех органов, которые должны были быть. – Я, наверное, удивлю тебя новостью. Ты все еще жив. И, нет, мне не хочется тебя бить, пожалуйста, прекрати бояться…
Кион молчал в ответ. Глаза его были закрыты, но не с тем типичным для страха напрягом, а беспечно, будто бы он спал или был мертв. Он не спал.
Сайр чуть улыбнулся, его совсем не злила такая пассивность Кион. Брюнет, кажется, просто плыл по каким-то своим волнам, а окружение его совсем не волновало, нужно было для декорации, не более.
- Я бы задал тебе пару вопросов, но знаю, что ты не ответишь. Придется говорить за двоих сегодня, - прошептал Сайр, прижимаясь губами к холодному лбу Кион и тут же отдаляясь, переводя задумчиво-мечтательный взгляд в потолок. – Знаешь, когда я был совсем мелким, жить было гораздо легче. У меня был кот, такой пушистый и белый. Домашний совсем, с ошейником. У него собачий ошейник был, они немного тяжелее, но это не страшно. Я не помню, почему собачий, но отчетливо помню, что в нем было пять стандартных дырочек и одна лишняя, потому что он был больше, чем нужно. Я учился в обычной небольшой школе, как все примерные детки, читал книжки, любил биологию, сидел на первой парте. В четырнадцать меня перевели в лицей. Мать думала, что раз в школе я друзей не нашел – может, попробовать тут. До неё никогда не доходило, что мне хватало кота, к тому времени уже старого. Я просто обнимал кота, если что-то шло не так. Одиночество никогда не мучило меня. Но кот все-таки был старый и, вскоре после того, как мне исполнилось шестнадцать лет – он умер. Меня это опечалило, наверное, чуть больше, чем исчезновение моего папаши. Хотя бы потому, что отец у меня был мудак и терять его было не жалко. Да и я был мелким, не особо даже помню его.
Сайр ухмыльнулся, морщинка на его левой щеке чуть углубилась, а потом снова сгладилась. Он перевел взгляд снова на Кион, тот по прежнему не шевелился и не открывал глаза.
- Ну мог бы и сказать что-нибудь из вежливости, - равнодушно-тепло заметил Сайр, прищурив один глаз. – Хотя я тоже не сильно вежливый, вспорол тебе брюхо. Я бы даже извинился, но ты претворяешься трупом, а перед мертвыми я обычно не извиняюсь. Им все равно уже ничего не изменить.
Кион открыл глаза, смотря на лицо Сайра с, все-таки, интересом. Боязливым интересом. Но интересом. Он, наверное, даже ждал продолжения рассказа, надеясь уловить там, почему Сайр сейчас… такой. И никак не мог понять, что убило его психику. А может, просто плохо слушал. А может, просто Сайр не рассказал.
- Даже если бы была причина моему поведению, Кион, я бы о ней не говорил, - уловив взгляд Кион, пожал плечами Сайр, затем снова тепло улыбнувшись. – Но я и сам толком не понимаю, почему я иногда веду себя так. Да и как так? Не знаю, что не так. Мне кажется, любой на моем месте поступал бы так же. Ну не суть. Ты даже не спросишь меня, как я оказался в твоей постели?
- Я уже привык, - тихо ответил Кион, опустив взгляд, а потом снова подняв его на брюнета. – К таким твоим появлениям.
Сайр ухмыльнулся. Блондин вытащил руку из-под подушки, указательным пальцем коснувшись снова образовавшейся морщинки на щеке своего человека. Поднял палец выше. Между бровей у Сайра залегли две глубокие морщины, так легко ощущаемые под пальцами.
- Знаешь, я очень люблю кошек. Да и собак. И вообще животных, - заметил вдруг Сайр и закрыл глаза.
- Почему ты такой странный? – спросил Кион, чуть подвинувшись и прижавшись к груди Сайра. – Почему ты пытаешься меня убить, пропадаешь, а потом как ни в чем не бывало лежишь на моей кровати? Будто все так и должно быть. Но разве это правильно?
Сайр улыбнулся, прозрачно и беззвучно. Его глупенький Кион снова задавал глупенькие вопросы. Если бы он только мог проследить связи, то ответил бы сам на все свои вопросы одним словом. Но он не мог, он не понимал. Нужно было все разъяснять. Сегодня Сайр был готов отвечать ему на некоторые вопросы, и вот этот вопрос вреда нисколько не приносил.
- Мои действия – твои настроения, - равнодушно ответил брюнет спустя непродолжительное молчание. – А твои настроения – мои действия. Эдакий замкнутый круг. Не понимаешь, вижу. Ну поймешь еще. Обещаю.
Кион и правда совсем ничего не понимал, что было, в принципе, ожидаемо. Сайр всегда говорил так, что и отвечал на вопросы, но отвечал так, что только больше путал.
- Ты не человек, ведь так? – спросил Кион. Зрачки его расширились от резко потухшей лампы, которая стояла недалеко от кровати. Отключилось электричество, резко затихло все. Абсолютная тишина и абсолютная темнота, только блеснувшие черной водой глаза, после снова потухшие.
- Я такой же, как и ты. Мы ничем не отличаемся, котенок. Разве что только я знаю немного больше, чем ты, - терпеливо ответил Сайр, щурясь. – Свет погас. У тебя есть свечи?
Кион кивнул, осторожно встав с кровати и медленно шагая в этой непроглядной тьме. Касался тонкими ручками стен, чтоб никуда не врезаться. Свечи. На кухне. В верхнем ящике.
Свечи почему-то всегда были теплыми. Или казались теплыми. Положи их Кион в холодильник – они все равно бы мягко и нежно грели его руки.
Свеча была поставлена на стол, в прозрачный стакан, откуда предварительно были выброшены все карандаши и ручки. Чуть подрагивало пламя, немного разрывая темноту вокруг. Кион снова лежал рядом с Сайром.
- Разве ты не мог без свечей? Ты же любишь темноту, - с тихим удивлением заметил Кион, повернувшись спиной к Сайру и смотря на свечу. Брюнет лишь спокойно обнял его со спины, закрыв глаза.
- Ненавижу. Я ненавижу темноту. И я люблю свечи. Они греют.

Они лежали так, два едва живых тела, прижавшись друг к другу, смотря на свечу, медленно сгорающую и убивающую саму себя своим же пламенем. Кион начал было даже засыпать снова, не видя, как медленно меняется лицо Сайра, тускнеет и замерзает его взгляд. Были ли у Сайра помутнения рассудка? Вряд ли. Он просто был такой. И с этим уже ничего не поделаешь.
- Не спи. Давай поиграем с тобой, - не показывая лица и не смотря на Кион, Сайр поднялся с кровати, пройдя к столу и вытащив свечу, лизнувшую его по ладони огнем, из стакана, затем вместе с ней возвращаясь к Кион, который пока что не понимал, что вообще происходит. Сонным людям едва ли может быть страшно.
Отблески от свечи мягко шевелились на лице Сайра, который, на секунду остановившись, перекинул ногу через Кион и сел тому на живот. Блондинчику было довольно больно от того, что на его недавно закрывшейся ране сидят, но он молчал, следя за своим маньяком, который пока что просто сидел на Кион, продолжая держать свечу в руках.
Сайр опустил взгляд на обнаженную грудь Кион, поднеся к ней свечу и чуть наклонив ту. Зашипел воск, тая. Сорвалась едва заметная капля, все с тем же шипением упав на грудь блондину. Он чуть поморщился и повернул голову в сторону.
- Не больно? – тихо спросил Сайр, свободной рукой касаясь подбородка Кион и поворачивая его лицо снова к себе.
- Не особо, - хрипло ответил тот. Он, кажется, начинал осознавать, что настроение Сайра снова резко изменилось и было теперь ничуть не спокойным и ничуть не мягким. И даже не игривым, нет. Но Кион старался об этом не думать. Сделать он все равно ничего не смог бы. Такие вот дела творились. Он подчинялся, а Сайр снова застыл, будто грузясь и раздумывая над своими желаниями. Впрочем, почему «будто»? Все действительно было так.
- Кион, ты ведь любишь меня, так? – улыбаясь, спросил Сайр. Ответа не было. Да и не нужен был ответ, в конце концов, это было очевидно. Даже, наверное, слишком очевидно, чтобы спрашивать.
Сайр отпустил подбородок Кион, проведя пальцами по его щеке и остановив руку возле его левого глаза. Указательный его палец поднялся до верхнего века, а средний лежал на нижнем. Сайр резко раздвинул пальцы, не давая Кион ни моргнуть, ни прищуриться. На этом моменте блондин уже и правда испугался.
А Сайр, как ни в чем не бывало, поднес руку со свечой к лицу своей собачки, страшно улыбаясь и медленно наклоняя огонек. Снова зашипел воск, Кион перестал дышать, снова затихло все.
Будто в замедленной съемке сорвалась капля. Сайр был точен, никакой ошибки, она летела точно в зрачок.
Короткий вскрик.

Кион резко вскочил на кровати. Задыхаясь, держа руки у левого глаза. Свистящий вдох, шумный длинный выдох, короткий всхлип, всхрип, застывшее изображение, боль, фантомная боль. Исчезнувший образ Сайра, потухшая свеча. На столе. В стакане. Включенная лампа, тонкая нить дыма.
Медленно Кион отвел руки от глаза, повернувшись к лампе. Оба глаза видели так же, как и прежде. Все было в порядке, проходила боль от несуществующей капли воска.
Снова.
Сон.

@музыка: Halou - La Mer

@темы: рассказ

02:03 

Часть 17

Ты же проверяешься?
- А ты пробовал когда-нибудь наркотики или что-нибудь вроде? – тихо спросил он – мальчик, лежащий рядом, под боком, невесомо греющий, израненный, но смиренный – Шейн. Шей, Шени. Называть его можно было хоть просто «Это», ему было уже все равно. Он мирно лежал под боком, не двигаясь. Это как держать при себе труп. Ну или безвольную грелку.
- Допустим, - он раздражал Сайра вопросами. Сайру хотелось зашить ему рот, но долго он без этой своей дырки прожить не сможет. Ему же надо есть и все такое. Он вообще раздражал Сайра, но все еще был нужен вот в такие моменты, когда больше некого было. Возможно, только по этой причине Шейн и был все еще жив. Да, даже без «возможно». Другой причины не было. – А допустим, что и нет. Какое тебе дело?
- Просто я не хотел бы заболеть чем-то вроде СПИДа… - тихо шепнул Шейн, смотря ничего не видящим взглядом куда-то в грудную клетку Сайра. Он действительно был безвольным, воля ему и не нужна была никогда. И благодаря своей безвольности он был жив, по крайней мере, он сам так думал. И скорее всего он был прав. По крайней мере, Сайр бы с ним согласился.
- Сайр, а ты знал, что в Алисе горничную Белого Кролика зовут Мэри Энн? А это первая жертва Джека-Потрошителя. А еще… Еще Кэрролл умер через десять лет после последней смерти… А еще все это было в Англии. И никто не знает, где был Льюис в год убийств, - к концу своей речи Шейн говорил уже совершенно явным восторженным тоном. Он иногда проявлял эмоции, но только если что-то действительно захватывало глупый его разум. – Может, Льюис и был загадочным убийцей! Он ведь читал книги. Много. И любил загадки. А все это дело – та еще загадка. И он был явно сумасшедшим, это видно по его Алисе!
- Я рад, что ты интересуешься литературой, но все это бред сивой кобылы, - равнодушно отрезал Сайр, даже не посмотрев на Шейна. – Не забивай себе голову чушью, Пенни.
- Почему ты называешь меня Пенни? Ты всем своим жертвам придумываешь клички? – он не выглядел ни обиженным ни заинтересованным сейчас. Равнодушный плевок Сайра стер с его милого личика даже промелькнувший восторг.
- Нет. Только тем, чьи имена мне не нравятся, - Сайр резко поднялся со своего места, заметно задев Шейна плечом. Он одевался, сидя спиной к парню и будто стараясь представить себе, что этой его жертвы не существует вовсе. Не из жалости. Просто надоел.
- Скажи, Сайр, я ведь замена? Какой-нибудь твоей другой жертве наверняка, - не отреагировав на болезненный тычок, спросил Шейн.
- Вы все замена. Пора бы уже к этому привыкнуть, - кажется, он начинал злиться. Он хотел уйти. Оставить это бесполезное существо лежать так. И так и сдохнуть.
- Кому?
Он зачем-то должен был отвечать на глупые вопросы. Должен был выслушивать этого щенка. Впрочем, он сам подписался на такую жизнь. И жаловаться теперь ему было бы нелогично.
- Как бы тебе объяснить. В мире же нет второго такого Сайра, - ухмыльнувшись, ответил Сайр, на секунду повернувшись, застегнув последнюю пуговицу на рубашке и снова отвернувшись, вставая с дивана. Пора было уходить и чем скорее, тем лучше.

Он шел по улице. Не в свою квартиру, не к Кион, не на работу (которой, в принципе, и не было). Он просто шел, но и не гулял. Без цели, но и не без цели. Сайр Шредингера. То ли тут, то ли нет. Кион Шредингера. То ли мертв, то ли жив. Все относительно. Так чертовски относительно.
А насекомые страшные.
И фонари не горели. Потому что было утро, хоть и темное. Знаете почему? Потому что так положено. Они все делают так, как положено. Иногда это напоминает антиутопию, иногда утопию. Иногда просто хотелось спросить «Почему ты все время говоришь одно и то же?».

***

Смутные образы, рваные в клочья, руки, окровавленной стрелой, кажется, там наконечник среди извилин, мозгах. Зачем вы вытаскиваете перья, они хотя бы смотрятся красивее, чем просто палка, торчащая из головы.
Палка, которая торчит из головы. Кажется, это немного странно, хотя может и нет. Художник под ЛСД пишет странные картины, а после эйфории они становятся такими скучными, будто он израсходовал всего себя, кончил и больше не может. Наверное, так и есть.
Писатель под ЛСД писал бы странные книги, не так ли? Он бы писал по строчке, уходил в тень, кричал на щупальца и возвращался. Возвращался и снова писал, как гусеница курит кальян. Гусеницы не курят кальян. Кальян ведь не может курить гусеницу? Почему кальян не может курить гусеницу?
Потому что гусеница превращается в кальян. Это так странно, что, кажется, не поддается объяснению.
Котики-наркотики. Под ЛСД мы видим узоры с крыльев бабочки на своих крыльях. Они выглядят гораздо лучше, когда они с такими узорами, а иначе мы поклеим их старыми обоями или газетами. Ванилла-ванилла. Крокодилла.
Руки в клочья, пальцы в мясо, перья с крыльев облетают. Откуда крылья? Икар? Зачем тебе нужны были крылья, мечты куда красивее, если их не исполнять. Погибнуть от мечты это совсем не романтично. Это ты смог, но тут же кровь, кишки и мозги по тверди. Комья земли. Сраное счастья.
Я удаляюсь! Я удаляюсь!

Кион перевернулся на другой бок, чуть сморщив во сне свою мордашку, как делают это дети, приснись им что-нибудь мерзкое.

Горим! Горим!
Черные руки черным пеплом черным мясом. Трескались ногти, пахло жареным. Горим. Горит город, сверху падает ветка, ломаются кости с ужасным звуком. Она придавит черепушку, трещит-трещит. Голова по швам.
Вдохновение.
Чистое поле, одуванчики, детство. Нужно было беречь детство, те самые пять лет. Те десять лет. Четырнадцать. Потом уже все равно ничего не поделаешь. Никак не вернуть. Слушать музыку тех своих лет и рыдать. Рыдать-рыдать-рыдать.
В венах стынет ртуть. Кровь. Куски кожи на сгоревших руках, уже оголились кости, уже испаряется влага, уже стал обедом для бродячих собак. Гори, свинья, гори. Тебе место в грязных желудках, рядом с валявшейся в дерьме сосиской.
Заберите свое сраное счастье!

Кион всхлипнул, сгорбил спину, сжался, как эмбрион в своей кровати-матери. Холодно, одеяла нет. Кион боялся бы заболеть, но во сне он не мог этого бояться. Он ведь спал. Это легко поддается логике, ведь так?
Да, абсолютно.

Тем временем, его уже разрывали на части собаки, разбирая внутренности и рыча друг на друга за самые вкусные части.
Ты труп без движения.
Ты труп с осознанием действительности.
Ты труп, знающий то, чего никто больше не знает.
Ты труп, хранящий секреты.
Ты шкатулка. Тебе не нужны движения.
Роботам разрезают стальные руки, вскрывают вены проводов, прощайте. Иллюзия существования. Никто еще не брался за доказательства того, есть ли мир на самом деле. Является ли разум доказательством жизни? Мысли не материальны. Вы видели свой организм. А может и не видели. Как можно видеть то, чего нет и никогда не было?
Ах, иллюзии, беспощадные вы твари.

Сайр улыбнулся, неслышно сев рядом с Кион на кровать. Он протянул руку, легко касаясь пальцами лба парня. Сны, сны Кион. Крайне занятная штука, если так подумать. Возможно, его сны были интереснее его самого.
И откуда они только брались?

@темы: рассказ

01:47 

Часть 16

Ты же проверяешься?
Моргнул желтым фонарь над головой, намекая на что-то. На момент, наверное, могло показаться, что волосы Кион страстно-рыжие, а не почти-идеально-ангельски-белые, но это только один момент, краткий миг перед тем, как фонарь окончательно потухнет и снова загорится все так же ярко.
Кион этого мига даже и не заметил.
Он параноидально оглядывался по сторонам, щурился, выискивая блестящие черные глаза. Ему казалось почему-то, что он заметит эти глаза, даже если они будут чуть ли не за километр; но было явно переромантичненым бредом, который изрыгнул его заболевавший разум в очередном любовном порыве.
Зачем Кион вышел поздним вечером? Совсем недавно, примерно полчаса назад, ему на почту пришла реклама местного DVD-магазина, в которой говорилась о неделе редких демонических фильмов. Демонических!
Блондинчик и сам не знал, почему так резво оделся и побежал на рекламу. Наверняка магазин вообще не работал в такое время, но все равно. Возможно, Кион соблазнился на то, что магазин действительно был совсем рядом. Парень уже бывал там раньше, когда скорость интернета не позволяла ему скачать желаемые фильмы.
Но на данный момент Кион застыл под фонарем – единственным источником света здесь – и боялся пошевелиться. Помните это детское чувство страха, когда кажется, что каждый куст движется? Оно-то и одолело парня, заставляя сейчас стоять под миниатюрной моделью горящей звезды. Но простоять так всю ночь… Это разве реально? Он заснул бы так, стоя. И если не Сайр, то кто-нибудь другой не прошел бы мимо спящего посередине улицы парня. Ситуация комичная, но Кион остался бы без денег, телефона и прочих ценностей, что было бы совсем не весело.
Он неуверенно шагнул вперед, медленно и осторожно выходя из света, чувствуя себя младенцем, которого из теплого маленького мира внутри матери выкинуло в холодную, мерзкую и огромную реальность. Естественно, хотелось обратно.
Но Кион быстро шел дальше, заранее радуясь, что магазин будет открыт, убеждая себя этим, что все будет хорошо. Ветер его провожал.
К неописуемому счастью блондина, в магазине горели светом окна, и на двери висела табличка, сообщавшая о том, что магазин, о да, открыт и рад видеть покупателей.
Лампа висела на стене, освещая магазин и полную тушку продавщицы какой-нибудь кибер-субкультуры, если судить по силуэтам шиньонов. Лица было не видно, как и деталей в общем.
Ничего не спрашивая, Кион прошел к стеллажам с все той же рекламой редких демонических фильмов, рассматривая содержимое, которое вряд ли могло похвастаться своей густотой.
- А я знал, что ты придешь…
Кион застыл на месте. Брови его дрогнули жалостливо, но тут же на лицо вернулось флегматичное выражение. Скорее всего, то была очередная галлюцинация, которых в последнее время было все больше. Кион уже даже привык.
Позади что-то зашелестело, будто юбка продавщицы. Той самой продавщицы, которая, стоявшая ранее неподвижно и тихо, вдруг зашевелилась. Кион обернулся, подумав было спросить о чем-то, но застыл, наблюдая за мертвым телом девушки, которое медленно упало на пол с негромким шелестом пышной юбки-сеточки. На её месте, вытянув в сторону изящную ручку и согнув её в локте, был заметен тонкий и плавный силуэт с чуть волнистыми волосами, которые всегда напоминали Кион неаккуратно обрезанные волосы какой-нибудь средневековой ведьмы.
- Я специально сделал эту рекламу, чтобы поймать тебя… чтобы ты сам пришел ко мне. Но я удивлен, Кион, - он опустил руку и вышел из-за прилавка, затем сев на тот и закинув ногу на ногу. – Это было так предсказуемо, что даже ты мог бы догадаться. Но, видимо, твой маленький и затуманенный любовью ко мне мозг отказался воспринимать сигналы об опасности. И что это… черт возьми, фильмы про демонов ты связал со мной! То ли ты издеваешься надо мной, то ли ты и правда сильно отупел за время нашего знакомства.
Кион молча смотрел на Сайра. Его флегматичное выражение на лице не изменилось за всю речь Сайра ни разу. Может, он просто не мог поверить, может, переклинило, может что-то еще.
- Ты демон?
- Я? – на лице брюнета было искреннее удивление. – Ты меня еще б вампиром или вурдалаком обозвал. Нет, милый, ни демонов, ни ангелов не существует, они придуманы нами только ради того, чтобы оправдывать свои же недостатки. Я такой же человек, как и ты. Просто умнее.
- Тогда как ты вытворяешь все эти фокусы с появлением из воздуха в закрытой квартире, бесшумных убийств и прочего. Почему тебя не знает никто, кроме меня?
- …я настолько умнее, что ты даже не можешь додуматься до того, что и как я делаю, - выдохнул Сайр. Он слез с прилавка, подойдя к Кион и осторожно, с нежностью убирая светлую челку ему за ухо, затем начиная монотонно постукивать по лбу Кион кончиком указательного пальца. – Ты не задумывался насчет того, что, возможно, меня как раз знают все, кроме тебя? Я бы на твоем месте подумал об этом. В конце концов, я маньяк. Как я могу сказать свое настоящее имя своей же жертве? Я даю тебе такую свободу, что ты даже успеваешь что-то там выяснять. А мне приходится убирать за тобой твое же дерьмо, глупая ты собака.
Он завел руку за голову Кион, сжав в длинных тонких пальцах его светлую гриву и резко потянув ту. Наклонился, касаясь губами шеи Кион и проводя по ней кончиком языка.
- Хотя знаешь, я не против сегодня поиграть в твои игрули и побыть для тебя каким-нибудь мусей-пусей вампирчиком. Могу укусить тебя и выпить твоей крови для реалистичности, - он сильнее дернул за волосы, и шагнул в сторону, утянув за собой блондина и грохнув спиной того о ближайшую стену. – А могу размозжить твою пустую черепушку о стену и не париться больше. Найти кого-нибудь еще, кого-нибудь получше, а?
- Ты этого не сделаешь, - почти равнодушно сказал Кион, смотря в сторону. Он медленно начинал осознавать, что все происходящее действительно было реальностью. Сайр вернулся.
- Просвети меня, почему? А-то я забыл, почему ты до сих пор жив.
- Потому что ты меня любишь! – Кион будто очнулся, резко качнувшись в сторону и всхлипнув. Но сильные руки Сайра держали его крепко. Крепко, как всегда. «Демон-вампир» громко и не стесняясь расхохотался, запрокинув голову и даже ослабив хватку. Он действительно смеялся, что Кион видел впервые. Грудь его тряслась от истеричного хохота, а на прищуренных глазах, кажется, даже показались сверкающие капельки веселых слез. Секунд через двадцать он прекратил издевательский смех, опустив голову и одну руку убрав от Кион, чтобы смахнуть пару слезинок.
- Слово «люблю» я применю только к твоему тельцу, пожалуй. Твоему нежному невинному мясу. Я так хочу отрезать от него кусочек, попробовать тебя на вкус, - нежным голосом зашептал Сайр, снова наклонившись к лицу Кион и прижимаясь щекой к его щеке. – Или пока не будем так интимно, м? У нас же свидание как-никак. Я пока что не буду тебя жрать, любимый.
Он снова рассмеялся, но быстро прекратил, продолжив ластиться к Кион, который все так же смотрел в сторону и терпел насмешки и издевательства.
- Ну же, Кион, смотри, какую романтику я ради тебя устроил. Я, ты… труп девушки… стеллаж с демоническим порно… разве не нравится? – его рука опустилась с волос Кион на кофту того, и медленно поползла ниже, остановившись только на пряжке ремня. – А давай я сегодня пожалею тебя и отпущу с миром пораньше? Только за небольшую услугу. Я соскучился по тебе, так что сделаешь для меня милость. А потом свободен.
Он снова поднял руку на голову Кион, так легко опустив парня на колени. Тот совсем даже не сопротивлялся, с полуслова поняв, чего Сайру было надо. Такие намеки он понимал уже на уровне рефлексов… личная шлюха Сайра.
Кион поднял руки и дрожащими пальцами расстегнул пуговицу на штанах своего маньяка и разобравшись быстро и тихо с молнией. Спускать штаны, в принципе, было и не нужно. Блондин вздохнул униженно, но молчал, перехватив все так же дрожащей рукой член Сайра и приблизившись, касаясь его потрескавшимися губами, одним духом вбирая его и закрывая глаза и не вслушиваясь в то, как ровно дышит Сайр, только изредка начиная вздыхать чуть громче. Такой безэмоциональный в сексе, если тот не оправдывает полностью желаемого.
Ну да, Сайр хотел другого. Да и Кион вовсе не старался ради какой-то своей влюбленности сделать приятно, он просто делал свою работу, с закрытыми глазами, просто двигался взад-вперед, скользил языком по горячей плоти. Делал то, к чему привык. То, на что сам и согласился.
И дальше лежащий на прилавком труп его не волновал совсем. Пусть это будет эдакая декорация от «заказчика». Желания у всех разные.
- Знаешь, Кион, ты мог бы зарабатывать на жизнь шлюховским делом, но я тебе такого не позволю. Люди тебя испортят, - тихо произнес Сайр, одной рукой опираясь о стену, а другой нежно поглаживая Кион по волосам.
Брюнет только чуть вздрогнул, чуть глубже вздохнул, чуть жарче выдохнул, кончая, закрывая глаза и почти в ту же секунду отходя на шаг. Застегивая штаны и улыбаясь. Улыбаясь не нагло, не как-то еще. Улыбаясь никак. Сжалился.
Кион сидел на полу, опустив голову.
- Увидимся еще, котенка, - тихо произнес Сайр и как-то совсем незаметно исчез из магазина. Кион отвернулся, с отвращением сплюнув в сторону и вытерев тыльной стороной ладони каплю спермы с подбородка.
Личная шлюха. Личная шлюха Сайра.

@темы: рассказ

22:08 

Часть 15. Дневник Кион.

Ты же проверяешься?
Понедельник.

Почему я вообще решил сделать из блокнота дневник? Я понятия не имею, просто почему-то резко перестал доверять дневникам интернетским и вообще всему интернету. Возможно, у меня паранойя, но почти в каждом интернет-образе, интернет-пользователе или как там еще я замечаю черты С., хоть при этом знаю, что это нереально и это просто не может быть именно С.
Таких совпадений не бывает, я убежден в этом даже после всего того, что со мной произошло, происходило и, наверняка, еще будет происходить.

Я свято верю в то, что С. еще появится и, вполне возможно, что это случится очень даже скоро. Возможно, все произойдет завтра, возможно, после завтра. Может когда-нибудь еще, но скоро.

И я жду этого, возможно, зря, но с трепетом жду, как собачка ждет своего хозяина, зная, что тот злой и снова будет избивать и всячески мучить. Собака на то и собака чтобы любить того, кого бы никто в здравом уме любить не стал.

Я – собака.

Вторник.

Заметил, что во время поездок на автобусе отрубаюсь. Не сплю, просто как-то странно отключаюсь, будто бы вовсе не в автобусе. Где-то в другом месте. Красные точки высоток, очертания которых в темноте не видно, воспринимаются мною не иначе как звезды. Сегодня принял фонарь за Луну. Найдя глазами вторую Луну, просто решил, что сегодня их две. Обычное дело ведь, две луны.
Я даже не помню, куда мне понадобилось ехать ночью, но ощущения космоса вокруг не проходят до сего момента. Возможно, буду помнить их еще очень долго.

Сегодня обратил внимание на девушку, сидящую передо мной. У неё были короткие красивые волосы. Когда она поворачивалась к окну - можно было увидеть, что у неё маленький острый носик, изящный и почти идеальный профиль. Но я знаю…

Мне страшно. Мне искренне страшно за себя, за свое тело, за свою душу. Куда я попаду после смерти, испытав на себе столько грехов? Я чувствую все чаще, что приближаюсь к той грани, которая отделяет безумство от адекватного состояния. Я чувствую ту самую грань, которую перешел С., кажется, меня преследуют эти ощущения.

Среда.

И те люди, которых ты ошибочно считаешь друзьями. Иногда так получается, что со своими проблемами я не могу ни к кому обратиться, я не могу рассказать об С. кому-то, не могу сказать, что видел, что было неделю или уже даже больше недели назад. Просто потому, что меня никто не поймет. Да и не захочет понимать.
Кого ебет чужое горе? В конце концов, всегда говорят, что не стоит ныть, ведь есть те, кому гораздо хуже в данный момент.
Как будто становится легче от наличия людей, которым хуже. Я не считаю, что нужно ныть и плакаться кому попало и вообще всем, я не считаю, что портить другим настроение своими проблемами это хорошо. Но мне кажется, что у любого человека должен быть хоть кто-то, кто смог бы вовремя выслушать. Или хотя бы прочитать, пусть этот человек и далеко.
Он должен быть.
Или может быть собака, кошка. Хоть что-нибудь живое и теплое, то, что молча выслушает. Может поймет, может или не поймет.
Я давно хотел собаку, но сейчас просто боюсь её заводить.

Четверг.

У меня действительно развилась паранойя, в каждом высоком парне с черными или темно-коричневыми волосами я вижу С., пусть он даже носит что-то совсем не то или его фигура не соответствует действительности. Я просто вижу его, вижу в каждом проходящем мире. Мне кажется, что даже если бы С. жил в другом городе, за тысячу с лишним километров от меня, я бы все равно упорно видел его в каждом встречном.

Скоро я начну находить С. в лицах противоположного пола. Хотя это и неудивительно после того, что он вытворял в самом начале.

Все изменилось. Я хочу все вернуть, как было. Я впервые понял, как сильно люблю ТО время. Как сильно я хочу его вернуть. Вернуть своего С., того, которого я люблю, любил и буду любить.

Хотя, я, наверное, буду любить его и таким, какой он есть сейчас. И каждый раз он будет делать мне больнее, и каждый раз я буду заново влюбляться в него. В него такого, какого он есть. В дьявола.

Помогите мне, я полюбил демона. Нет. Не помогайте. Я буду любить его и дальше, как бы сильно он меня не калечил. Пусть он возненавидит меня за тряпичность, за собачью преданность, за то, что так держусь за него. Я буду продолжать.

Я люблю.

Пятница.

Сегодня был странный день. Хотя как я могу делить дни на странные и не странные? Наверное, они у меня сейчас все странные. Для любого человека они будут странными, кроме меня. я уже слишком привык к таким дням. К таким постоянным… Все хорошо, котята. Все хорошо.

У меня все отлично, котята. Почему котята? Не знаю, просто они мягкие и пушистые. Мне нравятся котята. Они похожи на С., только не спрашивайте меня, почему. Просто похожи. С. ведь такой котенок, разве нет?

Господи, я разговариваю сейчас с невидимыми читателями моего дневника. Читателями, которых вообще не может существовать.

Хотя, честно говоря, я не удивлюсь, если С. в следующий раз придет и скажет игриво и обиженно, что он вовсе не котенок. Я так хочу этого. Но случится ли все именно так, как я представляю? Конечно же, нет.

Суббота.

Я по-прежнему жду его. Это так глупо, но я все равно все жду и жду его, а он никак не приходит. Пожалуйста. Приходи. Я не хочу, чтоб ты пропал на два месяца, я не хочу, чтобы ты пропадал на три месяца, я хочу, чтобы ты снова вернулся.

Я, кажется, делаю дневник все более и более сопливым. А так нельзя. Нужно бы написать сюда и что-нибудь веселое, но неделю назад похоронили моего лучшего и, в принципе, единственного друга. Хотя волнует ли меня больше всего именно это? Черт возьми, мне так стыдно за это. Действительно стыдно.

В городе умер кто-то еще, но я не знаю, кто. Что-то мельком передавали по новостям, но телевизор нужен мне только для стороннего шума. Только, чтобы рядом, будто кто-то был. Я даже и не вслушиваюсь в разговоры. В то, что там вообще идет.

Кто-то украл мою смерть.

Воскресенье.

Я по-прежнему жду. Он не приходит, а я жду верно и преданно. Я жду его уже любого. С любой целью, с любыми словами.

Если бы хоть кто-нибудь представлял, что там. У меня внутри. Что я чувствую сейчас. Но вряд ли кто-нибудь…

Я одновременно и счастлив и ненавижу эту жизнь. Меня разрывает пополам это все. Разрывает, разрушает, разъедает.

Я жду, искренне жду своей смерти.

@темы: рассказ

01:39 

часть 14

Ты же проверяешься?
- У тебя так много мыслей в голове, Кион. Почему ты так много думаешь? – тихо спросил голос, такой знакомый и ставший уже родным. Но почему он сейчас здесь? Что он забыл в этой квартире? Как он нашел её? Опять куча вопросов без ответов. Кион действительно много думал. – Я найду тебя везде. Ты же это знаешь. Куда ты все время бежишь?
- Мне страшно, - тихо ответил Кион, чувствуя, как холодные руки Сайра мягко, но заметно властно и требовательно обнимают его за талию. – Почему ты это делаешь?
- Делаю что? – с едва уловимой улыбкой спросил Сайр, прижимаясь щекой к плечу блондина. Весь его вид говорил о том, что он действительно не знает, о чем говорит его милый любовник. Будто бы ничего не делал, будто бы нет никакой раны, все чисто. Гладкая белая кожа на животе, ничем не разукрашенная. Все в порядке. В порядке. Этого не может быть!
- Не лги мне! Хватит лгать! Хватит постоянно лгать! – надрывно закричал Кион, дернувшись и скинув с себя руки Сайра, тут же отскочив на пару шагов. Он тяжело дышал, будто девчонка, готовясь разрыдаться. На пару секунд повисла тишина, молчали оба. Потом Кион резко обернулся, взмахнув рукой резко: для пощечины. Застыл, широко открытыми глазами смотря на то место, где стоял Сайр.
- Том?.. – шепотом спросил Кион, опуская руку и прижимая ту к груди, к самому сердцу, не обращая внимания на резкий и лихорадочный ритм, который оно выдавало. Снова почудилось? Снова?
- А ты кого ожидал увидеть? – парень удивленно качнул головой, затем чуть наклонив ту к плечу. Но ведь был голос Сайра. Руки Сайра. Все эти его интонации, холод, будто он вовсе не живым был. Куклой. Или статуей из мрамора.
Кион резко замотал головой, развернувшись и залетев в ту комнату, которая была предназначена ему, и запершись. Вслед за вопросами о Сайре пришли другие. К чему было Тому так, так его обнимать? Или это тоже видение?.. Господи, что же тут творится. Зачем был тот автобус, зачем нужна была та книга, зачем нужно было это все? Только ради того, чтобы теперь все было… так.
Кион сидел на полу, руками закрыв уши. Качался взад-вперед, не слышал обеспокоенные вопросы и стук в дверь. Помешательство. Сумасшествие. Полоумие. Безумие…

***

Энн Коттон, доктор, наблюдавший Кион во время заживление его раны. Рваной. Резаной…
Он сидел за столом, уперевшись лбом в ладони и бессмысленно смотря в деревянную поверхность. Он не понимал, совсем не понимал, как так получилось. Где произошла ошибка? Куда он смотрел все то время, когда блондин находился в больнице? Непонятно. Они не стали ничего выяснять только потому, что это был явный несчастный случай. Да и кто-то там говорил, что… какой кто-то там? Черт возьми, кому, доктор, ты поверил? Даже и не помнишь.
Доктор поднялся со своего места, пройдя к окну, и прислонившись лбом к прохладному стеклу. Может не стоило об этом так задумываться? Он вылечил парня и ладно. С другой стороны, если это было намеренное причинение вреда здоровью, что тогда?
Энн вздохнул и выдохнул, смотря на запотевшее на стекле место, которое медленно приходило в себя и снова становилось прозрачным.
- Скажите, доктор, что вы будете делать, если это ваш последний день? – тихий и теплый голос позади. Чей он? Вроде знакомый, а вроде и нет. Кто зашел в закрытый кабинет так просто и бесшумно? Да и не важно. Уже не важно.
- Позвоню жене и скажу, что я… - слова его оборвались так плавно, будто бы все правильно. Так и задумано. Бесшумно закрылась дверь. Он оставался стоять еще несколько секунд, затем медленно опустившись на колени и плавно будто бы даже по собственной воле ложась на бок.
Там, кажется, был рассвет. За стеклом.

***

Кион открыл глаза, щурясь. Солнце светило ему прямо в лицо. Лежал блондин на кровати, хоть и не помнил, когда успел на неё перебраться. Шторы не задернул… Что произошло вчера? Он помнил уже смутно, очень смутно. Нужно было встать и сказать Тому, что все нормально. Просто Кион на нервах после больницы и… В общем, он не знал, что на него нашло и прочее-прочее, что там есть еще из оправданий. Нужно извиниться еще. Кион вчера, кажется, чуть не ударил друга своего. Хотя силы в нем все равно было мало. Очень мало. По крайней мере сейчас.
Он медленно сел на кровати, прижав руку к на удивление холодному лбу. Он что, мертв что ли? Нет, дышит, сердце бьется. Все нормально. Странно все болит, будто его то ли избили, то ли изнасиловали.
Мотнув головой, Кион поднялся, проходя к двери и на пару секунд застыв. От легкого прикосновения дверь открылась сама, с тихим скрипом. Но он же запирал её, разве нет? Может, просто не помнит, как открыл? Или что-нибудь еще… Не важно.
Кион вышел из комнаты, как-то настороженно прислушиваясь к странной тишине. Тома не было дома? Ушел? Но еще раннее утро, может, шесть часов. Плюс-минус минут пятнадцать. Тогда, может, он просто спал? Да, наверное, в своей комнате.
Кион бесшумно прошел в комнату, смотря на укрытое одеялом тельце милого друга. Как-то невольно улыбнулся.
Может быть гораздо лучше было бы влюбиться, например, в него? Все было бы гораздо проще и без проблем. Таких проблем…
Кион подкрался к кровати, резко сдернув одеяло с Тома и тут же с хриплым вскриком упав на пол.
Он даже не мог отвести взгляд, не мог подняться с пола, не мог сделать вообще ничего. Перед ним лежало действительно тело. И не изуродованным от него было разве что лицо… Красная от крови простыня, красное покрывало изнутри. Все было красным. Все было алым. Кажется, там был разрезан живот… и ребра видны, содрана кожа, оголены мышцы, словно кто-то по Тому изучал анатомию, дергал за нити нервов, изучал мышцы, внутренности. Там было сердце… там было… сердце!
Кион поднялся с пола, вскочил даже, тут же поскользнувшись на чем-то но не упав, а лишь выбежав из комнаты, по пути цепляясь за стены и дверные косяки.
Рухнул на колени в ванной, повиснув на краю ванной и шумно кашляя, избавляясь от тошноты, которая, кажется, наоборот нарастала по мере того, как должна была выходить.
С громкими рыданиями, Кион отшатнулся от ванной, опершись руками о холодный пол.
Кто-то схватил его за волосы, потянул больно. Склонился над ним, рыдающим и, наверное, совсем не красивым сейчас. Прижался к мокрой соленой щеке, так влюблено и нежно.
- Кион, это очень глупо было бы думать «вот если бы я сделал то, а не это – было бы лучше и легче». Знаешь почему? – тихо заговорил Сайр на ушко как и прежде рыдающему Кион. – Потому что если бы ты так не подумал, может быть, кто-то остался бы жив в этой квартире… Людям почему-то свойственно сокрушаться по тому, чего не было и быть не могло, ты так не думаешь? Это же только усложняет всё. И потом, какую дорогу бы ты не выбрал, кочки везде есть. Мы живем не в раю, Кион. Только ты почему-то отказываешься это понимать. Подумай об этом. У тебя есть еще время.
Он отпустил волосы Кион, тут же исчезнув из поля зрения, оставляя парня медленно сползать на пол и продолжать рыдать так же громко, как и прежде.

Было бы это видение – было бы лучше. Но Кион об этом не думал, не думал вообще ни о чем, словно бы не хотел, чтоб Сайр, разозлившись, вернулся снова сейчас и проделал со своим глупым блондинчиком то же самое, что и с его лучшим другом.
Ему было снова невероятно страшно. Сайр появился, совсем не тот Сайр, в которого Кион был так безнадежно влюблен. Другой… Другой. Кион любил не этого монстра! Он любил наглого и дерзкого, но, черт подери, такого доброго и милого Сайра. Что это было сейчас, чем оно было вызвано – Кион не знал.
Не знал он и то, как с этим всем бороться, что ему делать, к кому бежать за помощью? Не умрут ли все те, кто что либо узнает или просто не так посмотрят на парня? Не умрут ли те, о которых Кион посмеет подумать что-нибудь такое, что не понравится Сайру, который теперь уже действительно стал хозяином его жизни и мог оборвать ту в любой момент.
Кион не знал, что будет завтра, кто будет жертвой и что случиться с новым рассветом. Наверное, он будет бояться рассветов теперь. И ночей. И дней. Не будет ни одного момента в его нынешнем существовании, которого бы Кион не боялся…
Он еще не знал, что сейчас где-то на другом конце города вскрывали судмедэксперты его доктора, холодно и равнодушно описывали что-то свое. Он узнает об этом, наверное, позже. Может, когда его будут допрашивать, если будут. Может он просто пройдет мимо кладбища во время его похорон и увидит его убитую горем жену.
Может, не обратит внимания или не поймет…
А может он просто будет мертв к этому моменту.

@темы: рассказ

05:25 

Часть 13

Ты же проверяешься?
Кион бы не назвал радостным то событие, что его все-таки выпустили из больницы. Во-первых, там о нем хоть кто-то заботился; во-вторых, там было не так страшно. Ранее желанное появление Сайра теперь наводило исключительно какой-то животный ужас. Опять придет, опять сделает больно. Больно. Опять больница, опять вопросы. Если ответить «я сам» - отправят в психиатрическую лечебницу. Оставалось только говорить, мол, не помню. Тогда к обычному лечению добавлялось еще и обследование, кажется, мозга. Или чего-то еще, в чем Кион не разбирался совершенно.
В квартире было пусто, абсолютно пусто. Не было ощущения, что чего-то не хватает, все было на месте. Просто было пусто. Впрочем, в ней и раньше было пусто. В ней всегда было пусто. Даже когда Сайр был здесь, было пусто, и Кион к этому привык. Давно уже привык.
Он сидел на полу в окружении странных бумаг, которые никак не касались Сайра, но касались его самого. Где и когда, что и почему. Что-то из больниц, что-то из банков. В голове его поселилась совершенно глупая идея о том, что Сайр на самом деле мог знать его очень давно. Следить за ним очень давно. Только и сам Кион не понимал, зачем он повытаскивал все эти бумажки, и как те могут ему вообще помочь. Вероятно, никак они ему и не помогут.
- Черт, - вдруг воскликнул Кион, отбросив от себя очередную папку и с раздражением смотря на порезанный палец. Ну отлично. Может, это Сайр ему так посоветовал не копаться где не надо? Ну да, конечно. А как же иначе?
Кион вздохнул и встал с пола, быстро пройдя в ванную и с унынием посмотрев в зеркало. Отлично выглядишь, Кион: растрепанный, с синяками под глазами и еще и порезанным пальцем щеку почесал. Просто как маньяк-неудачник. Милое дополнение к маньяку-Сайру…
Он быстро опустил взгляд в раковину, включив в воду и начав активно стирать кровь с пальца и вообще с руки. А та, отчего-то останавливаться вовсе не желала, хоть порез и был совсем не глубоким. Кион снова раздраженно вздохнул, подняв руку за пластырем.
- Твою ж мать! – он, порезавшись еще раз о что-то вообще непонятное, резко отшатнулся назад, но с грохотом и плеском его хождения оборвал край ванной, в которую так эпично и свалился, громко вскрикнув и следом матюгнувшись. Он вообще не помнил, когда успел набрать в ванну воды. И зачем ему набирать абсолютно ледяную воду? Поерзав секунд двадцать, Кион все-таки выбрался из воды, заныв и потирая ушибленную спину. Потом опустил взгляд, осмотрев себя и тут же покрывшись мурашками. Вся одежда, все её части, которые попали в воду, были идеально алыми. Кровавыми даже. Кион резко обернулся, глаза его расширились. Вода была… действительно красной. Парень снова отшатнулся, закрыв глаза и тут же открыв их. Никакой алой воды. Ванна пустая. Он опустил взгляд: сухо. Все абсолютно сухое, никаких следов падения в воду. И порез… Только на одном пальце. Уже заклеенный пластырем. Когда Кион его заклеил?..
Парень медленно поднял взгляд на зеркало, тут же осторожно отходя на шаг. Темно-красная помада, отчетливо и ясно. Строго и категорично. «Не лезь».
Он резко вылетел из ванной, захлопнув дверь и снаружи опираясь о неё ладонями. Опустил голову и тяжело дышал. Нет. Все это бред. Такого быть не может. Как привиделась ему вода в ванной, так и надпись тоже. Вероятно, он успел когда-то удариться головой. И вероятно, ударился он сильно. Так сильно, что и не помнил, как и когда это произошло. Но его ведь обследовали… Все было нормально.
Нужно было зайти обратно в ванную, включить свет, посмотреть, есть ли надпись. Но так страшно, просто невероятно страшно. Страх, не сравнимый еще ни с чем.
Кион оторвался от двери, резко развернувшись и проходя обратно в гостиную, смотря там на раскиданные бумаги. Не лезть…
Он осторожно прошел по ним до телефона, быстро набирая знакомый уже давно номер и ожидая ответа. Нет, больше он в квартире один не останется. Слишком это страшно после всего этого в ванне. Гудки сменились теплым и удивленным приветствием, осторожным вопросом.
- Можно у тебя пожить немного? У меня тут некоторые проблемы с жильем, - попросил Кион, надеясь, что из-за долгого молчания его никуда, кроме, собственно, квартиры не пошлют. После короткой паузы ему с радостью даже сказали собирать вещички и переезжать. Хорошо, что Кион не до конца порвал со школьными своими друзьями. Один из них был вот как раз Том – довольно-таки худенький и невысокий паренек. Хотя он все-таки был повыше Кион.
Собирать из обычных вещей особо было нечего, так что Кион уложился в один пакет и минут пять. Бумаги же заняли другой пакет явно потолще и потяжелее. Дособирав все нужное, Кион тут же выскочил из квартиры, направляясь по нужному ему адресу.
И ничего странного на улице. Наверное, этому надо было порадоваться, но в Кион все так же висел этот остаток страха, который вызывал паранойю. В каждой тени, в каждой чертовой тени, в каждом человеке можно было заметить Сайра. Черт возьми. Сайр везде. Везде!
Кион едва помнил, как добрался-таки до квартиры друга, как тот покачал головой не одобряюще. Может из-за вида Кион Том принял его за наркомана?.. Который квартиру продал из-за долгов.
- Том, я не наркоман, - сразу и резко произнес Кион, подняв руку и почесав голову. – Просто давно не спал…
Парень заметно выдохнул от такого заявления, не став вдаваться в подробности и просто впустив несчастного Кион и показав ему место, где тот будет спать. Кион, поблагодарив устало и быстро закрыв дверь в отведенную ему комнату, тут же снова сел на кровать. за все эти ненужные бумажки, просматривая зачем-то все свои диагнозы, раны, повреждения. Кион, ну ведь ты не там смотришь, ты не за то зацепился.
Но Кион не обращал на это внимания, продолжая копошиться и рыться именно там, где не нужно. А где нужно? Нужно было сходить хотя бы в полицейский участок, сказать, что пропал человек, чтобы они нашли про него в архивах. Как-нибудь пробраться, отвлечь, прочитать. Сделать все эти вещи, которые в детективах делаются! А не эти глупости.
- Рана в живот рваная, - тихо и удивленно проговорил Кион, смотря на свою справку, которую только-только получил. – Как это рваная? Она же резаная… Там же точно нож, там четкие ровные края, как она может быть рваной? Я же не упал на полуразбитую бутылку, меня порезали…
Все это он говорил вслух, но тихо, чтобы не услышал Том за стеной, чтобы не поднял шум по поводу «ты был ранен?!». Нет, ведь у него на животе рана от ножа, она не рваная, это видно даже сейчас, по прямой шрама, с которого недавно сняли швы. Как же так получилось? Кто написал справку? Его доктор. Его доктор написал справку.
Кион откинул все эти бумаги на тумбу рядом с кроватью, тут же повалившись на кровать и заснув почти мгновенно. Прямо так, в одежде.

- Ты куда, Кион?
- А, нужно сходить по кое-каким делам. Я вернусь примерно в полдень, ты будешь дома? – рассеянно спросил Кион, застегивая куртку и затем обуваясь. – А-то на девятый этаж мне в окно лезть не хочется.
- Нет, возьми ключи, рядом с тобой на гвоздике висят, - отетил Том с кухни. Кион покосился в сторону, взяв ключи и выскользнув из дома, чуть хмурясь и направляясь прямиком в больницу. В кармане его была та самая справка с «рваной раной». Черт возьми.
Он заблудился пару раз, пока шел до больницу. Каждый раз отчего-то сворачивал не туда и упирался носом в стену, хотя знал город почти идеально. Но все-таки он нашел эту чертову больницу, уже откровенно злясь и почти влетая в неё.
- Молодой человек, вы куда?! – растерянно прокричала вслед медсестра, стоявшая рядом со входом.
- Личная встреча с доктором, - ответил Кион, хотя девушка, наверное, и не слышала. Он без стука влетел в кабинет, обнаружив того самого доктора на своем месте. Тот лишь удивленно посмотрел на бывшего своего пациента и приподнял бровь в немом вопросе. – Какого черта у меня в справке написано «рваная рана»?
- А что не так? – нет, он и правда ведь удивлялся, и правда не мог понять, что к чему и почему Кион возмущался сейчас.
- Она же от ножа! Она не может быть рваной! – почти что в истерике вскрикнул Кион, на что доктор молча встал и подошел к парню, просто и без лишних слов задрав тому и куртку и футболку. В глазах его на мгновение показалось удивление. Он опустил руку и отошел, опершись бедрами о стол и положив на тот руки.
- Я не понимаю, - тихо произнес он, одну руку подняв от стола и положив себе на лоб. – Уж рваную рану от резаной я отличу… Отличал. Всегда.
- Вы не могли не заметить, что она не рваная. Хотя бы когда её зашивали, - огрызнулся Кион, поправляя одежду и смотря внимательно на доктора.
- Её не я зашивал, - устало ответил тот. – Я только наблюдал за дальнейшим твоим состоянием…
- А кто?
Повисло молчание. Кион как-то странно побледнел и выскочил из кабинета, а после и из больницы, испугано и отчаянно смотря куда-то себе под ноги. Доктор ошибся в определении раны, кто зашивал рану – неизвестно. Жизнь прекрасна, черт подери. И все это не могло быть просто ошибкой больницы. Это что-то другое. Хотя может у Кион просто паранойя? Но тогда бы и доктор не удивился так. А у него на лице вполне понятно отразился шок. А это значит, что он не просто ошибся, когда писал справку, он видел перед собой чертову рваную рану. Он видел её четко, прямо перед собой. Он видел шрам. И для него это тогда была рваная рана. И только сейчас он вдруг увидел перед собой эти ровные края, эту прямую шрама, аккуратную и даже красивую.
Как же так?..
Кион вдруг вздрогнул, резко начав вертеть головой, осматриваясь, а после поспешив в свой временный дом, открыв дверь со второго раза данными ему ключами, он заперся, сразу влетая себе в комнату и начиная все бумажки запихивать куда попало: под кровать, в тумбу, в стол, под ковер дальше.
Что-то отчетливо скрипнуло в коридоре. Кион застыл, как-то сразу похолодев. Том вернулся? Вернулся так рано?
Или же кто-то другой, у кого были ключи? Кион ведь запер дверь, так?.. Да, он совершенно точно её запер, он помнил, как трижды повернул ключ, как дважды щелкнул замок. Он все это совершенно отчетливо помнил.
В коридоре послышались шаги. Кажется, шагнув дважды, кто-то остановился. Будто ждал. Точно ждал…
Осторожно и тихо Кион встал с пола возле кровати, где сидел до того на коленях. Осторожно и тихо он подошел к двери, прислонившись к ней ухом и прислушиваясь. Ничего не было слышно. Совсем ничего. Никто даже не дышал.
Кион приоткрыл дверь, выглянув. Никого не было. Он вышел, смотря на входную дверь и тяжело дыша. Паранойя? Он уже много раз думал о паранойе.
Блондин чуть отшагнул назад и тут же застыл, поняв, что спиной прижался как раз к чьей-то груди, которая совершенно отчетливо двигалась в такт дыханию.
- Ну неужели ты уже боишься меня, Кион?..

@темы: рассказ

05:04 

Часть 12

Ты же проверяешься?
Прошло порядочно времени, прежде чем Кион разрешили хотя бы вставать с постели и ходить без обязательных до того сопровождающих. Да просто ходить… Всё это время мысли его вращались вокруг все того же объекта обожания и полной зависимости, который решил начать уже раскрывать свои тайны. И начал он их раскрывать крайне жестоко.
Кион ставил перед собой только одну цель сейчас: узнать о Сайре как можно больше. Узнать всё, что только можно было узнать. Где он родился, кто его родители? Да хотя бы, сколько ему лет? Какая у него фамилия? Сначала элементарные вещи, потом все глубже и глубже в прошлое. И Кион свято верил, что данная информация ему поможет.
Но вот же проблема, где искать упоминания о Сайре? О нем не знал никто на его работах, никто и никогда не видел его.
Существует ли Сайр вообще, или это сознание Кион, удушенное одиночество, придумало себе идеал? И дало сбой в идеальных характеристиках. После всего произошедшего Кион бы нисколько не удивился, если бы все оказалось действительно так.
Но раны слишком сильно болели для тех, что сделала иллюзия...
Медсестра говорила, что Кион пришел сам. Но это ведь невозможно с такими-то ранами и врачи сами должны это понимать. Может, Сайр заставил их молчать? Но как? Пригрозил? Вряд ли. Денег? Нет, причина не в них. Тонкая иллюзия существования и одновременно пустоты, наброшенная на всю эту ситуацию… Сайр делал и сделал что-то невозможное. Он идеально заметал за собой, не стирая себя только из памяти своего милого глупого мальчика, который мучался всем тем, что пережил, не понимал и все бегал по давно известному кругу, не имея никакой возможности выбраться и вздохнуть свободно. И сам он этого еще не понимал.

- Кион, ты что-то хотел? – доктор, который присматривал за блондином удивленно обернулся, застыв в дверном проеме своего кабинета. Кион же стоял позади, зацепившись тонкими дрожащими пальцами за рукав своего буквально спасителя и все не решаясь заговорить.
- Доктор, вы же понимаете, что я не мог прийти сам? С такой дырой в животе, - тихо и робко произнес парень, все держась за рукав и чуть покачнувшись в сторону. Слабость овладевала им все больше и больше, уходили куда-то силы, хотя Кион ничего и не делал. Почти все время в больнице он просто лежал и бесполезно думал над всем происходящем. И только теперь, слабый и паникующий от любой вспышки боли он решился все-таки начать действовать.
- Ты пришел сам, - уверено ответил доктор, развернувшись к Кион и пожав плечами. – Можно назвать чудом то, что ты…
- Но я и сейчас еле стою на ногах! – воскликнул Кион, и голос его дрогнул. Он не мог поверить в это. Он не смог прийти бы сам. – Даже не пытайтесь говорить мне об «адреналине в крови». Я прекрасно знаю, что не смог бы столько пройти сам. Кто-то привел меня в больницу. Кто? Кто это был? Вы же знаете!
- Тише-тише, - обеспокоено произнес доктор, мягко взяв Кион за плечи и медленно ведя того в его палату, которая, благо, была недалеко. Наверняка вся эта выходка Кион походила на бред, за который доктор её и принял. Наверное, он сейчас измерит температуру, покачает головой неуверенно и даст снотворное для свого неспокойного пациента, который уже который месяц не может выбросить из головы идею. Идею, которая расцвела в полную силу совсем недавно Навязчивую идею.
Как-то вдруг навалилась на плечи тяжесть и темнота, ослабели вдруг ноги и руки, послышалось короткое и удивленное «эй!», потом было что-то еще, но Кион уже не расслышал. И почему он вдруг упал в обморок? Ведь все было нормально… Такими темпами ему не выздороветь. Может, разошелся шов?
Очнулся он все в той же палате. Отчего-то никак не получалось открыть глаза, но Кион прекрасно слышал собственное дыхание, отчего и сделал вывод, что все-таки он еще жив. Странно. Он мог бы уже давно умереть и не мучаться так, но все-таки нет, он был жив. Будто бы что-то сначала отбирало у него силы, а потом медленно возвращало их, так, чтобы Кион не мог ничего делать, но и не умирал.
Странное, очень странное состояние. Тело Кион не ему принадлежало. А кому, если не ему? Сайру, только Сайру. Но существует ли Сайр? Не было ни единого доказательства его существования сейчас. Даже раны… Те мог сделать и сам Кион. Ни одного доказательства, кроме уверенного слова Кион. А Кион говорил и говорит, что Сайр есть. Он существует. Несмотря на все то, что он сделал уже сейчас с Кион и что сделал с теми тринадцатью, он должен жить, должен существовать. Его не может не быть.
Кион с трудом, но все же открыл глаза, смотря прямо в ослепляющий белым потолок. Ни одного упоминания о Сайре ни на одном месте, где он был. Что искать? Где искать? Шариться в старых архивах, но кто его туда пустит?
А может Сайр это и вовсе вымышленное его имя и что тогда? Как найти того, о ком не знаешь ничего? Даже фотографий Сайра у Кион не было. Наверняка, если Кион предложит сфотографироваться, Сайр откажется и рассердится. Хотя о чем Кион сейчас вообще думает? Черт возьми, Сайр убийца, он изранил блондина чуть ли не до смерти и пропал. Какие фотографии могут быть в такой ситуации?
Кион снова закрыл глаза, которые от яркости белого потолка начали сильно болеть. Почему так? Почему он один? Почему никого нет и даже появившийся Сайр делает только больно? Разве есть причины? Разве сделал Кион в своей жизни что-то такое, чем мог бы заслужить всё это? Черт возьми, да лучше бы влюбиться в того доброго доктора, чем в этого… Сайра. Он назвал бы его монстром или чудовищем, если бы в действительности считал так. Но нет. Он наивно и глупо все еще верил в то, что Сайр прекрасный человек, просто… Просто он пока не мог найти ему оправданий, которые конечно же есть. Конечно же есть веские причины такого его поведения, его обязательно можно понять и принять.
Можно исправить.
Глупый Кион. Кион глупый… а Сайр жестокий. Это, наверное, такой канон: глупый и жестокий почти всегда вместе. И сейчас это не нарушается. Пока не нарушается. Пока Кион жив, пока существует Сайр. Пока они не пропали, пока не стерлись из воспоминаний этого мира. А это, наверное, очень скоро случится.

Он снова открыл глаза, медленно осмотревшись. Не заметил как уснул. Судя по выключенным лампам в палате и приглушенному свету в коридоре, была если не глубокая ночь, то её середина точно. Скорее всего он снова не сможет спать всю ночь. И найти занятие он себе тоже не сможет.
Кион оставалось только дожидаться выписки, чтобы начать уже хоть как-нибудь действовать, но до той оставалось еще порядочно времени, шов совсем не хотел заживать, и что с ним делать – врачи не знали.
Кион вдруг резко сел на кровати, смотря куда-то вперед чуть испуганным взглядом. Ему показалось вдруг, что возле окна стоит до боли знакомая тень. До боли знакомый силуэт. Ведь уже была ситуация, когда Сайр пришел к Кион в больницу.
Но тень в действительности оказалась всего лишь тенью, которая только отдаленно напоминала силуэт. Наверное, у Кион уже начала развивать паранойя от всего происходящего. Скоро он в каждом прохожем начнет видеть одного лишь Сайра, бросаться к каждому с восклицанием и тут же отдаляться с робким «извините». Он будет видеть его везде, во всем. Как сам Сайр и хочет. И хотел.
Кион поднял руки, закрыв лицо и снова повалившись на подушку. Черт, почему он жаловался в то время? Почему хотел что-то другое? Зачем ему хотелось узнавать и узнавать, держать Сайра рядом? Ну узнал. И что теперь? Ничего уже не будет так, как раньше.
И Сайр, такой всегда горячий и наглый, уже никогда не станет таким, как прежде. Руки его не будут касаться с такой же страстью, он не будет так смотреть: прямо и дерзко, глаза в глаза. Всё будет по-другому. Кион остались только воспоминания о тех нечастых встречах.
И Кион такие перспективы совсем не радовали.
- Я хочу всё вернуть, - тихо шепнул парень, убрав руки с лица, но не открывая глаз. Как-то вдруг сознание выдало ему совсем неприемлемую и ненормальную для данной ситуации идею. Одна рука его поползла под одеялом вниз, забираясь под медицинскую отвратительно яркую белую пижаму. Он чуть нахмурился, проводя тонкими пальцами по груди и спускаясь все ниже, старался все делать так, как Сайр делает. Но черт подери! Сайр это Сайр и повторить его невозможно ни в какой области.
Рука его спустилась совсем низко, обхватив член в кольцо из пальцев и проведя от головки к основанию. Кион-Кион, ты болен. Серьезно болен.
Но сегодня можно. Сегодня можно всё.
Кион не смог бы сказать, сколько времени он убил на такое занятие, он не забыл о присутствии других пациентов за тонкими стенами, врачей. Выгибался и скрипел старой, но идеально-белой койкой, то и дело выдыхая шумно, с высокими стонами. Наверное, кто-то услышал… Да наплевать. В конце концов, это могут быть и стоны боли и ерзанья от той же боли. А ведь раны действительно болели, Кион просто забыл об этом. Не надолго, быть может на час. Но забыл.
А если как-нибудь, каким-нибудь образом услышит или увидит Сайр, то это было бы даже хорошо. Просто замечательно. Пусть бы он увидел. Пусть бы смотрел, любовался на старания Кион, сознание которого уже сейчас начало медленно затуманиваться.
И к собственному своему удивлению, испустив последний громкий и протяжный стон, выгнувшись так, что в спине чуть ли не хрустнуло что-то, опав на койку, которая ответила громким возмущенным скрипом, Кион почти сразу заснул.
Просто отрубился, хотя обычно засыпать приходилось долго. Очень долго.
И что, теперь, чтобы заснуть, ему каждый вечер нужно будет повторять такую свою личную процдуру? Впрочем, все равно. Кион был не против. Как угодно, чем угодно, но отвлечься от мрачных мыслей о Сайре.

@темы: рассказ

18:39 

Ты же проверяешься?
labeled Nico! If you did something wrong, will you do another? We're sorry, but we all have rights.
I need a normal day.
I think, that there is somebody near me.
Strange.
Strange.
Strange... <...>
Is it possible to live? To be?
Possible for me.
Possibilites. Many.
I don't really like France.
I think about.
Is it a demon near me?
Something impossible.
Evil

15:33 

Ты же проверяешься?
Да. Я достал его.

15:32 

Часть 11 (спасибо)

Ты же проверяешься?
1: …а когда человек задыхается, с ним поистине можно делать всё что угодно!
И как бы ему не хотелось умереть — ну это если подумать о сложившейся ситуации, — он всё равно, дергаясь в агонических корчах, будет стараться схватиться за спасение.
Но оно с моей и его точки зрения совсем разное…

…в принципе, не так была плоха идея, но вот её исполнение получилось на редкость дерьмово.
Заметка на будущее: хладнокровнее!..

...ну и да, прибираться тоже иногда надо.
А кровь может протечь к нижним соседям?..

...и никакой любви к астматикам. Чахнут, сохнут, дохнут, кашляют, надрываются и заливаются слезами и соплями.
Никогда больше…

…молодец, склеил ласты.
Вот теперь я могу честно признаться себе, что это всё требует от меня навыков хирурга. Ну или мясника…
Заметка из будущего: хрен там плавал. Никто никого так и не расчленил...

2: …вроде как всё должно быть по-прежнему, но я же натура творческая, со своими насекомыми в голове, я хочу перемен. Только вот каких?
Окей, скальпели стали серьезнее, больше и острее.
Больше жестокости.

Потом я скажу, что это было слишком.

Ну, да. Не прожил и недели.
Я проглядел сердечную недостаточность.
Так он и умер.

Человеческое сердце — интересная вещь. Всегда хотелось посмотреть вживую на это творение природы, но вот выходит, что…
В общем, мертвое оно — совсем не такое, но тоже пойдет.
И вот этим жалким куском мяса люди якобы любят?
Я отказываюсь верить в это.
И в любовь тоже.

3: …возвращаясь к теме человеческих сердец скажу, что, наверное, жестоко было.
Но зато я вспомнил, как держать в руках иглу и как зашивать.
Правда, для таких дел мне явно нужно что-то посерьезнее. Шило?

Меня всё еще не покидает это странное желание…
Месть/не месть; нет, я просто так воспитан — дела нужно закрывать. И закрывать не салфеточкой или парой слов, а навсегда.
Хотя кому-то кажется, что я слишком категоричен и прямолинейнее паровоза.

Да и к черту.

Я пока что закрою глаза, забуду про свою память на лица.
Прости, милый мальчик, сегодня ты побудешь игрушкой. Ненадолго — чувствую, играть я могу только тяжело и жестоко.

4: Соберись, тряпка, и перестань так быстро убивать! Дело даже не в подозрительности, дело в том, что моя отчаянная битва со скукой превращается в точно такое же скучное течение: нашел, поймал, убил, закопал…
Мне всюду мерещится кровь, и меня это не не радует. Мне вообще плевать.

…ну еще скажите мне, что я слишком жесток для вашего сообщества феек-наркоманок, что слишком люблю красный и черный, мажу слишком уверенно и сильно, а во всем преобладает опасная нынче тематика смерти.

Почему люди боятся смерти?
Это весело, как минимум.

Четвертый улыбался. Мне кажется, он что-то не то подумал про меня.

5: О, это правда скучно.
Веселее полы мыть.

Кровь, кровь, везде сплошная кровь. Её запах меня преследует, её цвет постоянно перед глазами, её блеск слепит, и эти пятна… Я нахожу их абсолютно везде, даже там, где не было моего со всех сторон кровоточащего мальчика.
Это сводит с ума, я начинаю думать, что это заразно, и что я сам везде оставляю за собой такие следы.
А что, знаете, после окончания этой истории — а оно рано или поздно произойдет и, чую, трагично и не в мою пользу — я хотел бы заболеть этим.

Медицинский справочник, правда, убеждает меня в том, что это невозможно.

Эй, небеса, вы не охренели там меня игнорировать? Давайте же, киньте мне какую-нибудь дрянь, чтобы я сам сдох и не портил никому жизнь.

6: Я иду по твоему следу, милый. Мстительная и злая сука уже наточила ножи, расставила сети и разожгла погребальный костер.
Собственно, за что такая нелюбовь, я не буду говорить: это мой дневник, и сам я не имею ни малейшего желания наткнуться однажды на такие колкие детали моей и не только моей жизни. Пусть останется мерзким черным пятном в моей биографии для случайного читателя.
Случайный читатель, положи на место и не трогай больше; выколи себе глаза и отрежь язык, ибо здесь не твоего ума и тела дело.
Ну а пока, в качестве тренировки…

…в общем, подсказывает мне неудачный опыт, что отрезать ноги и руки я не умею.
И не буду больше пробовать. Остановлюсь на вскрытиях.

7: …мало кому знакомое чувство, и странно спрашивать об этом на этих страницах, которые никто не видит, но хоть кого-нибудь из моего окружения когда-нибудь бык поднимал на рога? Причем, так, чтобы не кинуть, а чтобы убить.
Чувствую, нет.
А вот именно это я сейчас испытываю.
И больно, и плохо, и грустно, и тяжко, и кажется, что я сижу и собираю по полу свои сыпящиеся наружу кишки и упорно пихаю их в рваную рану, а бык оказался всё-таки повержен. Публике как-то плевать, тут всё не по законам корриды.
Никаких мулет и шпаг. Я, он. И скальпель.
Мертвый, холодный.
Мне даже жалко его, но не мне, как личности, а чему-то внутри: мозгами я и сейчас желаю ему зла, а тело решило корчить драму.
Пусть корчит, черт с ним.
Ни швы физические, ни душевные страшны уже быть не могут.

Но это реально перелом…

Что дальше?

8: Ну что я наделал, ну зачем. Я был так близок к провалу.
Однако это невероятный опыт.
Кто научил меня врать и не краснеть?

Мне как-то даже грустно стало от всех этих вопросов о том, когда я последний раз видел его, и еще грустнее от моих же лживых ответов о том, что очень давно, что беспокоюсь…
Милые, мне правда срать, что их уже семь штук полегло от моих рук и покоится на глубине двух метров. Рано или поздно мне наскучит это, и вот тогда уже… Тогда уже, может быть, я переменю свое мнение.
Но пока что: пусть лежат.
Мне особо нечего сказать о моем восьмом. Да, он прожил дольше, чем предыдущие, но так скучно… Я даже не запомнил его имени.

9: Не отпускает какая-то странная тоска. Дело даже не в мести любовничку; меня просто что-то толкнуло в уныние.
И ничего не вытягивает из него.
Моя гордость чахнет и сохнет в таком грустном окружении, причем, так явно и так быстро, что кажется, что еще немного, и я сдамся, пойду на поводу у стиля, моды и канона, и не станет больше одного-единственного меня, не принимающего наркотики в этой скучной извращенской художественной шарашке.
Это ведь всё от скуки.
А у меня дома полный ассортимент наркотических веществ, и есть окошки с почти неограниченным доступом к ним.
Запоминайте меня скорее, скоро я начну бледнеть, сереть и исчезать. Гордость — она такая. Убьет за такие проступки.
Девятый был наркоманом, причем, тело его было убито еще до меня. Всё, что я сделал — только довел до идеала. Он будет самым красивым из всех.
Хотя я никогда особо не любил все эти вены, кости, тонкую кожу и всё такое.

10: Мама учила меня не раскрывать пасть и не ныть. Ну, и если уж так случилось, что кишки сыпятся наружу из рваной дыры в животе, держать их руками и, извиняясь, уходить в тень, где достойно сдохнуть.
Второе, конечно, мой уже садистский креатив, но это ведь правда.
Всем плевать на чужую боль.
Ну, кроме меня, может.

Он умирал, а я вкалывал ему обезболивающее, потому что «вот тут очень болит».
Моя жалость… Откуда она такая взялась?
Да и… Неужели мне кто-то начал доверять?

11: Интересно, суждено ли этим запискам маньяка-соплежуя добраться до чьих-нибудь рук/глаз/мыслей? Или же это всё так и останется лежащей где-то под горой хлама черной книжечкой, которую либо кто-то выкинет, либо я же сожгу в порыве плохого настроения?
Даже и не знаю, что сказать по этому поводу. С одной стороны, я хотел бы, чтобы моя история осталась только моей, но ведь это так гениально, блестяще, идеально, что за эту чертову драму будет убито немало сторонних людей и не моими руками.
Ну как же. Уродливые людишки любят уродливые истории.

А может, и есть среди них крупицы чего-то иного.
Мой одиннадцатый — как раз из таких. Такой забавный. Я чувствую себя маленьким ребенком, стоящим у витрины зоомагазина, когда смотрю на него, такого маленького, щупленького, дохленького.
И единственное только в нем меня выводит — эти глаза. Огромные влажные глаза с бездонными зрачками.
Мне кажется, что когда-то я что-то упустил, иначе с чего бы мне постоянно попадаться на теме этих прямых жалобных взглядов?
Спросить не у кого. Кажется, это сильно лично.

…однако умер он даже не по моей воле. Как-то так раз — и всё, уже не дышит.
Чувствую себя так, будто я не осознаю смерть.
У детей бывает такое состояние, когда мёртвое для них не мертвое, а спящее и невероятно притягательное. Пусть даже оно может быть размазано по дороге колесами грузовика или просто быть уже распотрошено воронами, да даже вонять и кишеть всякими там насекомыми.

Вот только не говорите, что я в двадцать лет остаюсь глупым дитём.

12: …кажется, что я бегу за уезжающим поездом. Перрон кончается, я все еще лечу, хвост поезда отползает дальше и дальше, и вот можно прыгнуть на подножку, но никак: животный страх бьет под колени, и всё, что остается — замереть на самом краю, свесив голову вниз и смотря вдаль.
Мне не с руки унывать, этому меня вообще не учили, но так выходит…
Бросьте меня в дождливый ноябрь, пожалуйста. Я поною там немножко, поплачусь в ливень, поболею простудой и невыраженной ни к кому любовью.

Этот жалкий кусок мяса в груди стучит слишком сильно и быстро; я не слышу ничего, кроме своего пульса.

Нужно помнить, кто ты есть, какой ты есть. Не терять себя.
Но именно я это и делаю.
Можно я не буду больше влюбляться в них? Можно я не буду больше влюбляться в них тогда, когда они уже мертвы?

Двенадцатый, ты был хотя бы слаб зрением и не находил меня в том, что видел. Спасибо тебе за это.

13: …это все напоминает мне какую-то кошмарную оперу, затянутую до невозможности. И вроде бы и скучно, и тошно, и хочется уйти, но вокруг все такие интеллигентные, и под давлением не можешь ничего с собой поделать, тупо пыришь в оркестровую яму и пытаешься крутить в голове любимую песню.
Мне кажется, что я заблудился. Причем, не в начале и не сейчас, где-то посередине.
Извилистая тропинка изогнулась так, что дала мне в морду.
Ну хотелось бы мне встать на крыше, раскрыть ручки крылышками и с идиотскими воплями о мире для мира и всеобщей любви броситься вниз, но я же понимаю, что это не спасет меня от осознания ошибки, и что-нибудь обязательно случится с жалким моим существом: либо я не расшибусь и буду лежать в больничке на чертовых подвесах, либо в мясо, и жарили черти долго и упорно…
Нет, ну, не надо вот нытье разводить.
Тринадцатый, да. Когда оно кончится? Почему никто ничего не замечает? Постепенно как-то моя борьба со скукой переросла в борьбу с игнорированием: просто никому нет дела до меня и того, что я творю. Я спокойно нахожу нужную мне информацию — причем, личную, — спокойно её использую; да даже спокойно убиваю людей долго и мучительно, ради своего удовольствия, а не денег или еще чего-то.
Мне смертельно скучно.

...у них у всех такие глаза… Собаки не любят меня, и я не люблю их, но, наверное, так видят обычные люди щенячьи глаза, полные всяких разных чувств, которые я не могу почему-то назвать. Слезливые большие глаза, которые должны бы смотреть в душу.
Было бы куда у меня.

…сравним, хорошо? Тогда и сейчас. Что изменилось, кроме меня?
Они все точно такие же; мне иногда кажется, что однажды я перепутаю их всех между собой, забуду их имена, и вроде даже хочу этого — это будет что-то вроде самопрощения грехов — но оно никак не происходит.

…перестань смотреть на меня. Пожалуйста.

…истеричка, ссаная истеричка.
Мама, почему ты не родила меня девочкой? Тогда я бы мог просто рухнуть на пол и рыдать, рыдать, рыдать…
Но нет, я сижу с рыцарским видом и подтираю тряпкой кровавые лужи. Ну я же мужик, да, я же обязан глотать все свои слюни и сопли, не подавать виду, молчать, оставаться серьезным.

…даже если только что в моих руках были чужие внутренности.

@темы: рассказ

01:30 

Часть 10 (не пров.)

Ты же проверяешься?
- Кион, - тихий его голос, вкрадчивый, холодный. Злой. Злился. Сайр злился, и это сквозило в каждом его слове, в каждом движении, в каждом взгляде. - Ты прочитал дневник?
- Сайр, я... - дрожащим голосом начал Кион, но не успел договорить, как Сайр подскочил к нему и схватил за шею, грохнув о ближайшую стену. Пальцы его, неожиданно сильные и уверенные, сжимали шеи, душили так жестоко и беспощадно то, что он все это время старался сохранить, держать рядом с собой. То, что оберегал. Оберегал от самого себя. Глупый мальчишка. Неужели так ему было плохо? Так ему было мало? Почему, почему, черт возьми, он схватил своими дрожащими руками эту чертову книжку? Этими руками, которые слабо и бесполезно сейчас пытались оттолкнуть Сайра. Почему его голубые глаза наткнулись в беспорядке именно на эту вещь? Эти широко открытые голубые глаза, смотревшие прямо. Глубокие, влюбленные, преданные. Прости. Прости, маленький хрупкий мальчик, ты не можешь больше жить.
Хрупкий маленький мальчик. Ты узнал то, что тебе нельзя было знать, теперь уже ничего не может быть так, как ты хотел. Ты же не сможешь больше позволять такому монстру находиться рядом. Хватка Сайра немного ослабла, давая Кион вздохнуть и не падать в обморок. Нет. Не так быстро.
- Кион... Я же предупреждал тебя, я же говорил, я же пытался... - каким-то даже жалким голосом проговорил Сайр, прижавшись грудью к груди Кион и наклонив голову, уткнувшись блондину в плечо. Он дрожал, дрожал так сильно. - Почему, Кион?.. Почему ты не мог просто..?! Почему тебе обязательно все усложнять?!
Кион хрипло всхлипнул, совершенно не зная, что ему делать. Нужно было успокоить его, успокоить, а потом... Потом забыть. Но, черт возьми! Как забыть такое?!
- Сайр... - Кион хотел было поднять руки, обнять, успокоить, но Сайр жестким и внезапно твердым взглядом остановил такой порыв, убил его еще в зароды, выдрал с корнями.
- Нет.
Он снова сжал шею парня крепче, потом быстро отбросив его в сторону, отчего Кион, громко вскрикнул, упал на пол, перевернувшись на живот и попытавшись отползти подальше. Четыре стены. Не убежать. Сайр быстро подошел к Кион, ногой наступив тому на спину и прижав к полу, не давая даже попытаться что-либо сделать. Безнадежно.
Безнадежность.
Отчаянье.
- Кион, ты же понимаешь, да? Ты понимаешь, ты слишком умная собака, - наклонившись чуть, прошептал Сайр, надавив ногой сильнее. - Ты все понимаешь. А лучше бы не понимал!
Он убрал ногу со спины Кион, потом пнув парня, отчего тот со стороном перевернулся на спину, да так и остался лежать на спине, смотря на потолок, не на Сайра. Только не на Сайра. Не эти холодные черные глаза, которые даже сквозь яркие, больные пятна в голове доберутся, передавая самую суть. Передавая то, чего никто не захотел бы знать.
Сайр огрызнулся, опустив руку в карман брюк и вытащив оттуда складной нож. Вот так. Обычный. Четырнадцатый. Так же умрет. Глупый мальчишка. Он ведь на пару дней даже вселил в голову Сайра лирические мысли. А потом сам же все и испортил.
- Это всё.

За что так?

Сайр резко наклонился, почти что упал на колени, одним стоя на полу, другим надавив на живот Кион, который, будто бы очнувшись, хрипло застонал от боли. Нож почти что нежно коснулся футболки Кион, резко пройдясь вниз и разрывая ту, касаясь сразу кожи, оставляя глубокий порез. Сайр убрал ногу с живота блондина, ведя вниз, дальше, уродуя грудь, а после ухнув внутрь. Сайр застыл и прислушался к крику Кион, такому слабому, отчаянному, беззащитному. Кион, наверное, хотел бы спросить, почему не убить просто, почему нужно так издеваться перед смертью. Прости, Кион, но тебя нужно наказать. Наказать, как провинившуюся собаку. А уже потом. Отпустить.
- Кион, тебе не нужно было лезть туда, - тихим и холодным голосом шептал Сайр, погружая нож все глубже и глубже, а после резко вытащив и отбросив с торону. - Не надо было лезть в мою жизнь. Это моя жизнь. Понимаешь? Жизнь у всех разная. Кион. Слушай меня!
Брюнет резко замахнулся, ударив Кион, который уже начинал медленно погружаться в бессознательность, по щеке, возвращая. Кион задрожал, но открыл глаза, мутным, полумертвым взглядом смотря на своего мучителя.
- Ты не умрешь, пока я не скажу, что ты можешь умереть. Слушай меня, слушай то, что я тебе говорю, - рука Сайра проскользила по порезу, резко входя внутрь тела Кион, касаясь влажных внутренностей. Кион не реагировал уже ни на что, глаза его медленно затухали. Нет.
Сайр.
Что ты?!
Что ты делаешь, черт тебя дери?!
Очнись!
Очнись, Сайр!
Сайр резко вытащил руку, широко открытыми глазами смотря на истерзанное тело Кион. Оно еще здесь. Оно еще живо. Оно дышит. Черт возьми, что ты наделал, Сайр?!
Брюнет резко вскочил с пола, подняв затем с него Кион.

Темнота.

***

Кион открыл глаза, уставившись в ослепительно-белый потолок. Странное что-то. Странное чувство. Он не может шевелиться. Только открыть глаза, скользнуть взглядом по потолку, по стенам. Больница. Снова больница. Что он тут делает? Что произошло? Где Сайр? Почему его нет рядом, где он? Куда он делся? С ним все в порядке?
А если он снова решит умереть? Что делать? Кто остановит его?.. Больно. Там, где живот. Больно. Очень больно. Почему так больно? Там шов. Откуда он взялся?
Сайр. Сайр сделал... Что он сделал? Не важно. Где он? Важно. Кион бредит. Просто бредит.
Кто-то зашел в палату, тихие шаги, стук каблучков. Проверяет. Медсестра. Не Сайр, совсем не Сайр. Темные волосы, глаза синие, большие. Личико детское. Милая. Милая девочка. А приходится ухаживать за изуродованным телом Кион.
- Давно я здесь?.. - он смог после трех попыток открыть рот, проговорить. Хриплый, страшный голос. Совсем не его. Это потому что больно говорить, медсестра, не пугайся. Просто больно. Больно говорить. - Как я сюда попал?
- Два дня. Вы сами пришли, - тихо и спокойно отвечала девушка, поправив очки на милом своем лице. - Не разговаривайте. Вы еще слабы.
Сам пришел?.. Как он прийти сам, если вообще не мог ходить? Если он был без сознания, а последнее, что помнил перед обмороком - свою квартиру. Сайр. Это он. Это Сайр... Он понял, он пришел в себя, он не дал Кион умереть.
- Эй, что ты тут медлишь? Осмотр еще не закончен, - голос сбоку, возле двери. Еще одна пришла. Яркая. Красные волосы... Красивая. Они заботилисьо Кион. Заботились два дня, наверное, меняя друг друга. - Как он тут?
- Очнулся, - тихо проговорила первая, затем выходя из палаты и уводя с собой вторую. Кион надо отдыхать. А потом его будут распрашивать, кто его так, где, в какое время. Полиция? Наверное. Будут ловить маньяка.
Нет.
Они никогда не поймают Сайра. Никогда в жизни они его не поймают, если он не придет к ним сам. А он ведь не придет? Хоть бы он не пришел, хоть бы сидел сейчас в своей квартире, он не раскроет себя, не лишит себя жизни. Кион все вернет. Все будет, как раньше.
Дневник. Его не существовало никогда.
Кион ничего не знает. Кион плевать. Все будет, как было. Сайр вернется. Может даже, явится в больницу снова в миниюбке, снова в чулках, во всем этом. Ухмыльнется нагло. Так умеет только он, никто больше. Не сможет. Так. Так изогнуть бровь в каком-то ласковом презрении, ухмыльнуться, улыбнуться, прикрыть черные глаза, махнуть рукой на такого наивного и милого Кион. Да. Все будет так. Именно так. Просто не может быть иначе.
Не может.
На глазах выступили слезы. Чертовы слезы. Кион даже не почувствовал их тепла на щеках. Может, снова онемело все. Может, еще что-то. Разве это важно? Невозможно было поверить в то, что произошло. Сайр - убийца. Сайр, который сидел в автобусе с книгой, Сайр, который был продавцом в книжком, Сайр, который ненавидит сладкое, Сайр в больнице, Сайр на дороге. Убийца. Убил уже тринадцать. И Кион чуть было не стал его четырнадцатым. Но выжил. Почему выжил? Потому что Сайр так решил. Кион всем своим существом зависит от Сайра, вся его жизнь подчиняется этой чертовой истеричке, перепады настроения которой неуловимы и непредсказуемы. Почему он одумался сейчас? На то есть причина.
Возможно, Кион ему нужен еще для чего-то.

Кион нужен тебе...

Возможно, не хотел еще лишних проблем, лишней крови на руках. Возможно, мучения еще не закончились и это - только часть наказания. Множество вариантов. Тысячи вариантов этого "возможно". Возможно все, нет ничего невозможного. Кто такой Сайр? Даст ли он когда-нибудь узнать, что он такое? Почему убивает?
- Сайр...

@темы: рассказ

01:29 

Часть 9 (не проверена)

Ты же проверяешься?
По правде говоря, ничего более ясным не стало. Возможно, согласие Сайра действовало только одну ночь, после которой он снова пропал. На утро Кион не обнаружил в доме никого, только плотно задернутые шторы, аккуратно сложенные личные бумаги и остальное повседневное. Чисто и пусто. Абсолютно пусто. Можно было бы свалить все это на очередной сон, но... Слишком реально. Слишком.
Сайр обязательно явится еще, напомнит о своем существовании. Это же Сайр. Разве он может иначе? Он может пропасть без объяснений, может наорать без темы, может просто так заистерить, корить себя за что-то, пытаться покончить с собой, рыдать даже, как девчонка. Но он не бросит. Не бросит никогда. Он вернется, обязательно вернется. Нет иного выхода у них больше. Наркотическая зависимость, никак не любовь, но что-то иное, что заменяет это чувство у нынешнего поколения. Сказать "я люблю тебя" можно теперь кому угодно, а вот ляпнуть "я завишу от тебя" уже гораздо сложнее. Признать свою слабость, признать все это. Признать покорно.
Я завишу от тебя. Бесконечно.
Оно тянет, затякивает в самую муть, в черную жижу, в нефть, в космос. Вверх. Тянет вверх и топит. Мир перевернут в наших глазах, все неправильно. Бескрылые ангелы, небесные демоны.
Сайр.
Кион натянул одеяло повыше, оставив на виду только верхнюю часть головы. Хотелось ли ему что-то менять? Нет. На самом деле. Ничего. Все, как есть. Любовь, ненависть; ангелы, демоны; белое, черное; Сайр, Кион.
Истерично заорал будильник, поставленный, кажется, по привычке. Уже долгое время Кион никуда не торопился. Знаете ли вы это чувство, когда уже ничего не нужно? Ничего. Кроме встречи. Взгляда. Одного единственного.
Это неправильно.
Тонкий луч, пробравшийся сквозь плотные шторы, ловно прошелся оранжевым теплом по челке и лбу Кион, опустившись до небесно-голубых глазах и закрыв их, как закрывают глаза мертвому человеку. Уходи, Кион, уходи навсегда. Тебе плохо. Снова плохо. Плохо-хорошо. Может ли существовать иная жизнь? Нет. То, чего лишили нас ангелы, дают нам демоны.
Кион лениво поднялся, сев в постели и смотря в пол. Сайр снова не оставил после себя ничего. Ни одного следа, который бы помог его найти. Похоже, снова придется скитаться, теряться, чтобы найтись.
Блондин встал с постели, потянувшись. Хотел он было пройти к шкафу, но остановился посреди комнаты, прислушиваясь настороженно к скрипу открывающейся двери. Что за черт?..
Осторожные шаги, легкоузнаваемые сейчас. Глаза Кион широко раскрылись от удивления и единственное, что он смог сделать, это застенчиво потянуть майку вниз, смотря шокированно на Сайра, бровка которого скептически и даже слегка издевательски изогнулась.
- Как ты здесь оказался? - тихо спросил Кион, скосив взгляд в сторону. Итак, Сайр пропал, но явился. Наверное, стоило бы радоваться этому, но это было странно.
- Ты дал мне ключи, забыл? - с едва заметной насмешкой заметил Сайр, опустив затем взгляд на руки Кион, прикрывающие все самое ценное. - Это очень мило, что ты меня в таком виде встречаешь.
- Не помню про ключи... что?..
Сайр вздохнул, сняв пальто и отбросив его на ближайший стул, после вплотную подойдя к Кион, резко обхватив его за талию и наклонившись к уху блондина.
- Покажи мне любовь, Кион... - тихо шепнул он с наглой ухмылкой, прикрыв глаза. - Покажи, почему, я с тобой...
- Сайр, я же твой парень теперь?.. - не сильно упираясь, спросил Кион странно-убитым тоном. - А ты мой?
- Нет, - ухмыльнувшись шире, почти что сумасшедше, ответил Сайр, сжав Кион в руках, отчего тот только жалобно охнул. - Mein herz brennt...
Не успел Кион спросить о значении фразы, как прервался на очередной жалобный скулеж, будучи оттолкнутым на кровать и вжатым в неё острой коленкой. Снова Сайр делал больно, снова ломал, глупое, жестокое создание.
- Я кое-что покажу тебе, Кион... - тихо прошептал Сайр, проскользив руками под майкой Кион, который продолжал смотреть в сторону. - Только смотри на меня сейчас.
- Ты ублюдок! - вдруг вскрикнул Кион истерично, резко дернувшись под Сайром. Но Сайр только одной рукой перехватил кисти Кион, прижав те к кровати и не давая шевелиться. - Прекрати!
- Я в следующий раз возьму с собой наручники, - наклонившись к шее Кион, буркнул Сайр, свободной рукой быстро спустив с себя штаны, а потом снова поднявшись под майку Кион, чуть задрав её, подавив желание, закрыть ей недовольное и унылое лицо Кион. Глупый мальчишка. Сайр ведь мог бросить его так, мог оставить в таком состоянии, лишить всего того, что сейчас было. Кион-Кион... Сам не знает, чего хочет. И так ему плохо, и этак ему плохо. Хотя, пусть. Так даже лучше.
Кион. Такой яркий. В нем нет ничего серого, он не такой, как толпа вокруг, он разбрасывает свои чувства, он травит своими эмоциями, а потом корчит из себя железную леди. Глупая принцесска, но такая милая. Милая.
Сайр резко раздвинул ноги Кион, рыкнув от заметного сопротивления, но не обратив на то ровно никакого внимания. Отпустил руки Кион, что тут же слабо и мертво упали на кровать, совершенно обреченно. Он был уже на все согласен, как собака, смотрел в сторону грустно, кажется, блестнули даже слезы. Жалко его. Нежное, слабое создание. Но... mein herz brennt!
Сайр ухмыльнулся странно, резко подавшись вперед, отчего Кион заметно выгнулся и болезненно всхлипнул, сжав в руках одеяло под собой. Больно ему. Опять больно. Он сам себе делает больно. Он сам себя гонит в угол.
Сайр нахмурился, продолжив движение. Никакой мягкости. Пусть знает свое место, пусть больше никаких признаний в любви, никаких глупых предложений. Пусть ненавидит лучше. Пусть.
Негромкий скулеж Кион постепенно перешел в хриплые и надрывные, но короткие всхрипы. Он болезненно раскраснелся, несмотря на то, что губы его, кажется, только больше побледнели, выделяясь своей голубизной. Он не открывал глаза. Терпел. Именно терпел. Считал это насилием. Пусть считает.
Сайр резко поднял руку до лица Кион, крепко перехватив пальцами его подбородок, отчего блондин выдал протяжный жалобный стон и открыл глаза. Заплаканный. Жалко.
Сайр вдруг отпустил слабое тело Кион, выходя и вообще вскакивая с кровати, подтягиваяштаны обратно. С чего-то вдруг стало стыдно. Стыдно... Никогда не было такого. Сайр огрызнулся на момент, разворачиваясь и шагая на выход.
- Стой, Сайр...
Сайр обернулся, не смотря на так и лежавшего на кровати в ломанной позе Кион.
- Ты обещал мне показать что-то. Я все еще хочу знать...

***

Они молчали. Молча шли туда, куда Сайр вел. Смотрели в разные стороны. Ох, как же Сайр сейчас хотел остаться в одиночестве, но обещал ведь. Внезапно разыгравшееся чувство вины не давало покоя. А так, может быть, будет легче? Может.
А Кион вообще не знал, куда Сайр его ведет.
А пришли они к на вид самому обычному панельному дому в девять этажей. Старый. Сайр не останавливался, зайдя в подъезд и придержав для Кион дверь. Скрипучий лифт, исписанный разноветными маркерами. Признания в любви, нецензурная лексика, рисунки различных "художников".
на девятом этаже он дернулся и остановился, нехотя открываясь и выпуская двоих из своего нутра. Кион начинал уже догадываться, что и куда, но все же не решался делать выводов. Но да... Сайр достал ключи и открыл одну из неприметных дверей, пропуская Кион в квартиру.
- О господи, Сайр... - испуганно произнес Кион, чуть даже отшатнувшись обратно в подъезд. - Ну и... срач!
Сайр пожал плечами, проходя в квартиру, ловко лавируя между разбросанных вещей, проходя дальше, внутрь этого хаоса.
- Меня здесь все устраивает. Проходи. Чай будешь? - равнодушно спросил Сайр, даже не оборачиваясь. И тут же, не дожидаясь ответа, он смылся на кухню. Кион вздохнул, проходя в ту комнату, которая должна была быть гостиной. Художественный хаос. Разбросанные вещи, одежда, книги, какие-то листы, зубные щетки даже, расчески. Даже трусы. Карты таро украшали диван, лампа на столе ловно обклеена магнитами так, что самой лампы вообще не было видно под этими цветастыми монстрами. Коробки под диваном, иголки в подушки. Да, здесь совершенно точно надо было прибраться.
Послышался звон разбитого стекла и короткий мат со стороны Сайра, на который Кион лишь вздохнул, понимая, что уборка тут бесполезна и ситуация безнадежна.
Он лениво обвел взглядом окружающий его беспорядок, вдруг наткнувшись на неприметную черную тетрадь, покрытую какими-то старыми газетами с совершенно неинтересной информцией об инфляции. Нахмурив светлые брови, Кион прошел к тетради, взяв её в руки и открыв первую страницу, правда, тут же захлопнув.
Личный дневник.
Это плохо. Плохо читать чужие дневники.
И почему-то Кион быстро запихал эту маленькую тетрадь, почти что блокнот, себе под футболку, быстро выходя из комнаты и оборачиваясь на дверь в кухню.
- Сайр, мне надо бежать, - негромко, но слышно произнес Кион и, не дожидаясь ответа, выбежал из квартиры. Черт. Как он так?.. Зачем? Зачем он взял дневник Сайра?
Кион даже и не заметил, как добежал до своей квартиры, захлопнув дверь и тут же пройдя в спальну, грохнувшись на кровать, испуганно смотря в подушку. Руки его нашарили под футболкой блокнот, вытащив его. Черт. Нельзя было. Сайр рассердится. Очень рассердится. Но... Раз уж взял. Черт. В таком хаосе. Сайр даже не поймет. Подумает, что потерял просто во всем этом беспорядке. Непременно.
Кион открыл дневник.

"...говорят, что люди после смерти отвратительны. Говорят, они отвратительны, когда мучаются, говорят, отвратительно то, что внутри них. Это неправда. Совсем неправда. Вы когда-нибудь видели этот красный блеск? Когда рана в животе, когда отводишь плоть в стороны и темноте что-то так... блестнет. Едва заметно, но, черт возьми, уже это так возбуждающе. А когда глаз удаляешь, человек, он видит ведь это, ему страшно, действительно страшно. В этот момент его чувства, эмоции, такие живые, такие настоящие. Таких больше нигде нет..."

"...а кровь красива. Пусть это говорит теперь каждый третий. Вы видите в ней блеск? Я вижу. Красным, красным по серому. Дерзко. Ярко. Красиво..."

"...сегодня еще один. Сколько их уже? Тринадцать. Тринадцатый. Все такой же серый, какой-то скучный. Но это ничего, это не надолго, это пройдет..."

"...мертвые тела. Прекрасны..."

Кион резко захлопнул дневник, отбросив тот к стене и вскочив с кровати. Он шумно и тяжело дышал, прижимая руки к груди. В груди бешено колотилось сердце, будто бы пытаясь проломить грудную клетку и вырваться наружу, будто бы в страхе. Почему будто бы? В страхе. В ужасе, в шоке. В том, чего простым человеческим языком не описать. Тринадцать жертв. Одна без глаза, другая со вскрытым животом, искромсанные. Тринадцать пропавших в новостях. Сайр, не может быть!
- Кион, - резануло холодом по живому, рассекло плоть, разорвало одежду, кожу в кровь, вскрыло грудную клетку, выпустило сердце, схватило душу, держало крепко. - Ты прочитал дневник?..

@темы: рассказ

23:44 

Часть 8 (не проверена)

Ты же проверяешься?
Краска для волос странно пахнет. Что-то вроде дыма от мятных сигарет. Запах табака. Из чего же состоит эта краска? Хотя не важно. Пусть хоть из чего, главное... Главное другое.
С той ночи прошло уже порядочно времени, но не настолько много, чтобы умирать от одиночества. Был сон. Это был сон, в чем Кион и не сомневался, естественно. Что же еще это могло быть? Впрочем, подобная тема уже давно себя исчерпала. Сейчас все было по-другому, не так. Как-то даже слишком не так.
- Прекрати, пожалуйста, голову опускать, Кион, - мягким голосом попросил Сайр, чуть потянув Кион за волосы, отчего последний поморщился и проснулся.
- Я из-за тебя засыпаю, не дергай меня за волосы, - буркнул недовольно блондин, но вздохнул и поднял голову нормально. Да, все по-другому. Даже слишком по-другому, слишком не так. С одной стороны, радоваться надо было тому, что Сайр вернулся сам, с другой... Это был не Сайр. Совсем не Сайр. Такого Сайра Кион не видел еще никогда, его будто бы подменили. Черт возьми, да он даже трахался не так! Но даже вопросы на эту тему Кион задавать боялся. Загадочный брюнетик ведь мог и сбежать снова, а это Кион совсем не было нужно.
- Ты сам попросил тебе цвет освежить, - тихо ответил Сайр, продолжая мягко водить рукой в перчатке по волосам Кион. Минуты через две он отошел. - Посиди тут минут десять, тебе хватит. Потом смывай иди.
- А ты? - спросил Кион и обернулся, смотря на Сайра через плечо.
- А что я? Мне с тобой пойти отмывать все это? - приподняв изящную бровь и скрестив руки на груди, переспросил Сайр, но потом чуть улыбнулся и обошел стул с Кион, протянув затем руку, приглашая.
- Десять минут же еще не прошло, - удивленно произнес Кион, но покорно поднялся, медленно поплетясь за ушедшим в сторону ванной Сайром, там останавливаясь и смотря на него. Сайр же просто уселся на край ванной, постукивая по ней пальцами. - Или ты?..
- Нет, что ты, - улыбнувшись на момент произнес Сайр, прикрыв глаза и пожав плечами. Кион нахмурился. Сайр был не тот, совсем не тот. Тот Сайр бы непременно воспользовался ситуацией, непременно бы. Да Кион и не был бы против. А этот... Странно все это. - Что не так?
- Все так, - испуганно пролепетал Кион, опустив взгляд и подойдя к Сайру, обняв того за шею. Брюнет тихо вздохнул и уткнулся в грудь Кион, подняв руки до его талии. Совсем не тот. Другой. Будто бы дикого пса одомашнили. Но такого ведь не может быть? Не может. - Сайр... Давай наконец встречаться.
Сайр поднял голову, задумчиво смотря на Кион. Опять, опять это странное предложение. Будто бы и ни к чему. Внезапно глаза его чуть прищурились, будто бы от смеха, а сам он вякнул что-то вроде смешливого "пф" и уткнулся снова в грудь Кион лицом.
- Давай, мы сначала снимем с твоей головы фольгу, а потом ты это предложишь, хорошо? - пробубнил Сайр, на что Кион резко вспыхнул и скосил взгляд. С одной стороны, он не сказал "нет", с другой, он обошел ответ. Сайр. Сайр, что с тобой случилось? Почему ты изменился так? Будто бы другой человек, совсем другой. Может, что-то действительно случилось? Может это их последняя встреча и поэтому Сайр так добр и ласков?
- Сайр, скажи мне, что произошло с тобой? - вдруг воскликнул Кион, положив руки на плечи Сайра и отдалив его от себя. - Почему ты так изменился? Я не могу понять! Ты просто ввалился ко мне в квартиру, просто сказал "привет" и все сразу стало нормально. Я не могу поверить в такое развитие событий, понимаешь? Это нереально!
- Заткнись, - вдруг рыкнул Сайр, встав с ванной и схватив рукой Кион за шею. - Это я не могу понять, чего ты от меня хочешь. Почему тебе все время что-то не нравится, Кион? Тебе не нравилось то, что было ранее, не нравится то, что я делаю теперь. Так что тебе надо? Черт. Да ищи себе другого, а. Задрало.
Сайр резко отпустил Кион, обойдя его и направившись к выходу из ванной. Кион испуганно выдохнул и обернулся, схватив брюнета за руку и притянув к себе обратно, резко обняв со спины.
- Нет... Нет-нет, прости! Прости, не уходи, все хорошо, я счастлив, - на одном дыхании произнес Кион, крепко держа Сайра и чувствуя, что тот расслаблен и вырываться не собирается. Да и не собирался. Будто бы знал... хотя, наверное, то было просто ожидаемо.
- Лезь под душ, десять минут прошло, - ответил Сайр, убрав от себя руки Кион и развернувшись. Лицо его теперь отражало не столько нежность, доброту и прочее, сколько просто усталость от этого всего. Неужели Сайру... Действительно так тяжело? Тяжело с Кион. Он устал, очень устал. Что такое? Что с Сайром? Что такое Сайр?.. - Не тормози.

***

Кион бессмысленным взглядом смотрел на потолок, считая по свету от фар, сколько уже проехало машин. Вечер. Ярко рыжий фонарь отчего-то не светил в окно, будто бы даже ради Сайра, который минут пять пожаловался на то, что у него болят глаза. Ну, ночью надо было спать, тогда бы не болели.
- У тебя мышцы напряжены, Кион, не нервничай так, - произнес вдруг Сайр, поглаживая Кион по ноге. - Все же нормально, ты сам сказал. Правда, четыре раза подряд, но все равно.
Кион тихо вздохнул и отвернулся к стене, опустив руку на голову Сайра, начав перебирать волосы того, будто брюнет был действительно собакой. Хотя Сайр и не был против такого и покорно подставлял свою непослушную шевелюру под тонкие нервные пальчики.
- Я боюсь, как бы ты не исчез после такого. Хорошего дня. Дня и ночи. Боюсь все, что проснусь утром, а тебя и нет. И больше не будет, - тихо заметил Кион после паузы, не прекращая ерошить волосы Сайра. - Я не хочу спать.
- Я могу не давать тебе спать, - ухмыльнулся Сайр, прекратив гладить бедро Кион и обняв его за талию. - Хотя нет. Настроения сегодня нет. Никакого. Ну, можешь надеяться, что я не исчезну...
- Я на деюсь хотя бы на то, что ты не позволишь себе трахнуть меня, пока я сплю, - заулыбался живее Кион.
- Ну, это уж как получится. Я же не знаю, когда у меня настроение появится, - капризно протянул Сайр, пожав плечами и подняв взгляд в потолок. - Я же такая сволочь. Могу и трахнуть во сне, а потом сразу исчезнуть.
- Если ты не исчезнешь, я утром тебе завтрак в постель принесу, - вякнул Кион и закрыл глаза. Все хорошо. Все будет хорошо.
- Ловлю на слове.
Не будет. Возможно, все изменится за одну только ночь, возможно, за неделю. Возможно за месяц или больше. Но изменится. Хотя бы потому, что такие ситуации в народе называют затишьем перед бурей.
Сайр не закрывал глаза, задумчиво смотря на Кион и вздыхая. Он знал. Знал абсолютно точно, что случится дальше. Просчитывал шаги, менял их, менял все, но исход отчего-то не менялся. Все было так, как и должно было так. Что же будет в конце? Как изменить все это? Оно едва поддается. Если сравнить с чем-нибудь приземленным, то это как пятилетний ребенок пытается сдвинуть банкомат.
Может, не нужно ничего изменять. Возможно, гораздо лучше, если и все и дальше будет плыть по течению. Возможно даже, что само течение изменится. Хотя и неизвестно, в какую сторону.
Что ждет их двоих? Разве сейчас нужно об этом думать. Это не Сайр, так думал Кион. А Сайр старался не думать обо всем этом. Он действовал в рамках собственных желаний всегда, но отчего-то сейчас делал то, чего хотел задремавший блондинчик.
- Сайр... давай встречаться, - пробубнил Кион, открыв глаза и сонно уставившись на Сайра, лицо которого тут же приобрело и тут же потеряло удивленно-растерянное выражение.
- Спи.
- Пожалуйста, я не буду спать, пока ты не ответишь, - умоляюще протянул Кион, сжав в руках волосы брюнета.
- Хорошо... - вдруг устало произнес Сайр, закрыв глаза. - Хорошо.

@темы: рассказ

Яблочный Сок

главная